Чуть позже они продолжат праздновать, отмечая презентацию «Нью селебрити». Уже сейчас появилась целая очередь желающих разместить свою рекламу в новом издании… Предложений была целая гора. Папаша наверняка себе места не находит в могиле, завидуя удачливому сыну, подумал Латхам о своем отце. Ладно, мы запустим Тони Валентино еще и в мир кино. Талант вполне перекрывал его безвестность. А если его соединить в тандеме с опытной и уже известной Мелиссой Вэйн, успех можно было считать обеспеченным. Он станет одним из самых ярких бриллиантов Голливуда. Латхам повернулся к Пэт. Девушка сидела на самом краешке сиденья, и вглядывалась, затаив дыхание, на сцену. Он хотел было что-то ей сказать, но не решился нарушить ее состояние. Он просто сидел и наблюдал за Пэт, как она смотрит на своего любимого Тони, и волна сострадания неожиданно накрыла его с головой. Он понял, что должен что-то сделать, чтобы помочь им. Подумав немного, он понял, что надо делать.
А Тони Валентино в это время держал на руках свою мать. Уже трудно было разобрать, старушку из пьесы или свою реальную мать он нежно баюкал, шепча ей ласковые слова. Не знала этого и сама актриса, исполнявшая роль его матери. Но она не мешала ему импровизировать, даже пыталась помочь, нежно прижимаясь к «своему сыну». Всю свою жизнь она искала покоя, теперь только Тони понял это.
— Я простил тебя, мама, я все понял, я все понял, — шептал он в тишине зрительного зала…
Тони Валентино развалился на широком и мягком заднем сиденье роскошного лимузина. Он с удовольствием выпил глоток ликера и закрыл глаза. События сегодняшнего вечера полностью оглушили его, закружили, завертели. Он понимал умом, что его выступление в бродвейском театре стало триумфом, который превзошел все ожидания. Это было не только его мнение, это он прочел в глазах бешено аплодирующей ему публики. Они хлопали так неистово, что было даже немного страшно за их ладони, пока занавес поднимался и опускался…
Даже в гримерной его приветствовали коллеги, хотя уже давно начинали завидовать его растущему таланту… Теперь Тони Валентино стал знаменитостью, и от этого факта ему было не скрыться, его просто невозможно было игнорировать. Педагоги в театральной школе Джуллиарда готовили своих учеников к любым неожиданностям, провалу например. Но никто из них не знал что делать в случае такого ошеломляющего успеха. И винить их за это было трудно — просто они еще ни разу не сталкивались с таким мощным и самобытным талантом. Они даже представить себе не могли, что первая же роль их выпускника сделает его знаменитым на весь Нью-Йорк, Тони задумался, вспоминая, что где-то слышал интересную мысль о том, что для многих людей лучшей наградой за их труд был результат. И только подлинные гении никогда не могли удовлетвориться достигнутым, все время стремились достичь еще большего совершенствования. Неужели и он такой, подумал Тони, покачиваясь на сидении лимузина. Неожиданно ему в голову пришла и другая мысль. Он вспомнил, что и Гойя, и Ван Гог в конце концов сошли с ума. Большинство американских лауреатов Нобелевской премии, как показали статистические исследования, горько запили…
Мысли подобного рода вертелись у него в мозгу, постепенно выстраиваясь в не слишком утешительный для него вывод. Он тоже не был удовлетворен своим выступлением, считая, что показал только небольшую толику своих возможностей, что мог бы сделать все гораздо лучше… Ему стало немного не по себе. Неужели и он кончит свои дни горьким пьяницей или сумасшедшим? Тони протер рукой стекло и посмотрел на яркие огни вечернего города, быстро проносящегося мимо. Он еще не пришел ни к какому решению относительно самого себя, но успел впасть в раздраженное состояние. Ему перестал нравиться этот вечер. Он мог обманывать десятки людей, но ему не удалось убедить самого себя, что он выложился весь до конца, и теперь предстояло выслушивать незаслуженные, — с его точки зрения, похвалы и комплименты…
Рядом с ним, прижавшись плечом к его плечу, развалилась божественная Мелисса Вэйн. Ее тонкие, двусмысленные одежды не скрывали точеных линий фигуры, заставили его вспомнить плотно сбитую коренастую фигуру Эммы Гиннес и Пэт Паркер, девушку, с которой они устроили настоящий праздник любви на необитаемом острове посреди океана. Девушка, которая не задумываясь предала его, как только речь пошла о ее карьере. Тони всмотрелся в лицо Дика Латхама, сидевшего впереди, и ему показалось, что он попал в компанию крыс, роющихся в отбросах, старающихся вырвать друг у друга кусочек грязи пожирнее и повонючей. Его передернуло, Мелисса истолковала это по-своему.
— Сейчас мы приедем в «Канал-Бар», и ты сам сможешь согреться и снять напряжение, — проворковала она ему в ухо, прижимаясь бедром.
