Они удобно устроились на южном склоне, разглядывая открывшуюся у них перед глазами панораму гор и лазурного океана внизу. Иногда очертания гор становились размытыми и дрожащими из-за движения нагретого воздуха, что придавало всей картине какой-то волшебный оттенок.
— Боже! Как красиво здесь. Глядя на всю эту прелесть я думаю, что я понимаю Алабаму.
Тони решил поддержать эту тему. Алабама был абсолютно нейтральной и безопасной темой для разговора. Он нравился Тони, а Пэт его любила.
— Как он поживает?
— Все так же. Алабама не меняется, все такой же яростный и неугомонный. Он страшно рассердился на меня за то, что я согласилась стать режиссером. Но мне кажется, что глубоко внутри он страшно мной доволен и гордится.
— Алабама не считает кино за искусство? Возможно, он и прав.
— Как и везде — кое-что искусство, а кое-что просто дрянь, — улыбнулась ему Пэт.
Кино. Этот фильм. Его фильм, нет, наш фильм, его и мой. Одно дело для двух людей, которым нравится его делать и быть постоянно рядом…
Пэт опустила ресницы, стараясь не выдать обуревавших ее чувств. Но Тони все успел подметить.
— Да, тугой завязался узелок, как же его распутать? — и он огорченно нахмурился, представив ближайшее будущее.
— Я и ты… и Элисон, и Мелисса, — произнесла Пэт, одновременно и спрашивая, и отвечая.
Тони кивнул ей, молча глядя куда-то вдаль.
— Мы должны остаться друзьями. Ты должен простить меня и вновь поверить мне, — и снова Тони молча кивнул, но все время отводил свой взор от Пэт.
Она вздохнула, можно ли снова вернуть Тони?
— Пэт, я даже не подозревал, что так трудно поверить снова, — наконец она услышала его слова.
Она схватила его руку, прижала к щеке и заглянула ему в глаза, У нее появился шанс, пусть маленький, но он был. Сердце ее колотилось как сумасшедшее…
— Послушай меня, Тони. Я вовсе не горжусь и не в восторге от того, что сделала. Но я должна была это сделать. И ты лучше всех должен это понимать. Когда у меня получились твои великолепные фотографии, я еще не знала, что с ними делать и как я поступлю. Пожалуйста, поверь мне. Ничего не было заранее задумано. Решение пришло совершенно неожиданно, оно пришло само, без принуждения со стороны, без всякой задней мысли. Ты ведь знаешь, как это бывает. Я ведь никогда не заставляю тебя далать то, что ты делаешь. Ты сам все отлично понимаешь, и поступаешь так, как нужно. Так и получается настоящее искусство. Но когда оно родилось, не замечать его уже просто невозможно. И я не смогла, ведь нечасто выпадает такая творческая удача. И это становится уже настолько важным, что перерастает обычные рамки, поднимается над сиюминутными интересами, над людскими страстями. Ты — понимаешь, что я имею в виду? Ладно, может быть я и сильно ошибаюсь. Но взгляни на то, что из этого получилось. Что получилось из моего решения. Журнал «Нью селебрити» стал сенсацией благодаря нам. Фильм снимается благодаря нам. Благодаря этому и ты, Тони Валентино, смог добиться воплощения самых своих заветных желаний, да, может, я поступила и скверно, но, скажи мне, разве все то, что получилось в результате моих действий, не говорит в мою пользу? — Пэт снова крепко прижала его руки к своей груди. — Тони! Посмотри на меня! Скажи, что ты не сердишься. Что у нас с тобой все в порядке. Ну, если не можешь, скажи хотя бы, что мы близкие друзья! — зазвенел в горной тишине голос Пэт.
Тони молчал, на лице его застыла бесстрастная маска, Пэт старалась подобрать к нему ключи, но уже сейчас она поняла, что вся его внешняя невозмутимость, не более чем игра. Как режиссер Пэт была в полном восхищении от его игры. Но она не могла и пустить все на самотек. Она должна каким-то образом повлиять на него. Пэт придвинулась почти вплотную к Тони. Она сейчас многим рисковала. Если он оттолкнет ее, ничто уже не поможет им восстановить отношения. Да, Пэт все отлично понимала. Она знала, что он имел полное право отвергнуть ее, но она чувствовала, что он этого не сделает. Тони замер, не отвечая на ее страстные призывы, но и не ушел, не отверг. Пэт, пытаясь найти у него отклик, схватила его руки и прижала к груди…
— Так вот где наши голубки! А я-то беспокоилась, не нужна ли помощь нашему ведущему актеру! — раздался спокойный язвительный голос Мелиссы Вэйн.
Тони и Пэт вздрогнули, словно их окатили холодной водой. Они резко отпрянули друг от друга, словно пойманные на месте преступления…
— Мне очень жаль, что пришлось нарушить ваш покой, дорогие мои. Но, по крайней мере, уже три фотографа успели отснять вашу сцену через телеобъективы. Надеюсь, вы понимаете, что в Калифорнии очень большое значение придают всяким сплетням и пересудам. Поэтому, все, что мне остается — это помахать вам крылом и улететь в иные края. Я понимаю, что вы новички в кинобизнесе. Но вы должны знать, что все мы одна большая семья, и у нас нет секретов друг от друга. Мы также профессионалы, делающие общее дело, и не терпим появления любимчиков. — Голос Мелиссы был полон сарказма и скрытой угрозы. Теперь этот Валентино оскорбил и ее. Она ему никогда не простит этого и не забудет.