— Я знаю, как пишутся такие статейки. Надо кое-что кое-где вовремя услышать, приписать некоторым известным людям высказывания или попросту выдернуть их из какой-нибудь речи на детском утреннике. Привести пару сплетен, выданных за достоверные сведения — и вот материал готов. Можете потом оправдываться, что вы не говорили, что вас не интервьюировали, что вы вообще не вы… Это все потом. А сейчас готовая статья и громкая слава в случае успеха… Так обычно и создается вся эта словесная шелуха. Я все это отлично понимаю и все же каждый раз поражаюсь, как известный журналист может нести такую чушь…
Его страстный монолог прервала трель телефона. Алабама не спеша подошел к столику, сел и только после этого поднял трубку аппарата.
— Здравствуйте! С вами говорит Ричард Брильштейн из «Таймс». Могу я поговорить с мистером Беном Алабамой?
— Из «Таймс»?! Боже, да ведь мы только что о вас говорили. Да, у провода Алабама. Что вы хотите?
— Э-э… очень рад… Так вот, мистер Алабама. Мне довелось присутствовать на последней пресс-конференции Дика Латхама. Того самого, что стал владельцем киностудии «Космос». Вы понимаете, о ком я говорю?
— Да, я знаком с мистером Латхамом, — ответил Алабама, уже начиная немного беспокоиться.
— Ну-так вот… Он сделал заявление или объявление, если хотите, буквально час назад о… О Господи! Как же все это вам сказать… Короче, он намеревается построить свою новую киностудию на земле Малибу, вплотную к вашим владениям, мистер Алабама.
— Что? — рявкнул в трубку бас Алабамы.
— Я примерно так и представлял себе вашу реакцию. Рад сообщить, что она полностью совпала с моими ощущениями. Вы только представьте себе, какой урон будет нанесен живой природе! На пресс-конференции Латхам с упоением рассказывал о сотнях акров под съемочные павильоны, под звуковые студии, под склады и костюмерные… И еще там будут проложены дороги, устроена центральная канализационная система, благоустроены горные пики для удобства обслуживающего персонала и гостей… Я рад, что не ошибся в вашей реакции. Разрешите мне еще раз вам это сказать! Я счастлив, что я первый вам сообщил об этом, хотя для вас это, конечно, плохая новость, но я надеюсь, что вы понимаете, что я счастлив, что вы меня поняли, что я смог быть первым…
Брильштейн не дождался слов благодарности от Алабамы по одной простой причине: тот просто — швырнул трубку. Его отличительной стороной всегда была необузданность в гневе. Она тем более была страшна, что всегда сопровождалась ледяным спокойствием, что во много крат усиливало эффект его гнева… Люди, впервые столкнувшиеся с разгневанным Беном Алабамой, надолго запоминали это зрелище. Сейчас Алабама стоял у телефона весь багровый, застывший в каком-то оцепенении. Но это было кажущееся спокойствие вулкана, готовящегося извергнуть огненную лаву на голову любому попавшемуся под руку. Его помощник Кинг повидал Алабаму во всех переделках. Но сейчас и он ошеломленно уставился на мэтра и даже сел.
— Что-нибудь произошло? Этот Латхам опять что-нибудь учудил? — взволнованным голосом спросил он у Алабамы. Прошло какое-то время, прежде чем его собеседник смог ответить.
— Он уже труп. Он совершил самоубийство. Он уже прошлое, он уже не существует… — медленно прошептал Алабама, но этот шепот был страшнее громких слов.
У Кинга побежали мурашки по коже. А Алабама повернулся к Кингу и, глядя ему прямо в глаза, продолжал, как бы ведя внутренний диалог со своим врагом — Латхамом:
— Все-таки посмел. Ты все-таки посмел построить свою проклятую Богом студию в самом сердце моих гор…