Сейчас Элисон определенно нравилась ему своей беззащитностью, покорностью судьбе, своей открытостью и ранимостью. Сегодня Латхам уже не был тем мальчиком для битья, каким был в дни своего детства. Его отец не узнал бы сына. Он успел поучиться в Йельском университете, пообтерся среди ученых знаменитостей Америки, повращался в деловом мире. Да, его задевало иногда пренебрежение к нему со стороны родовитой аристократии Америки. Он успел понять, что даже сумасшедшие деньги в этом мире не могут дать превосходства перед шотландской гувернанткой, но из графского рода… Ну и что с того? Пусть будет так. Дик никогда не пасовал перед аристократией, всегда был на ножах с представителями высшего света. Он понял и то, что, не заставив любым способом уважать себя как личность этих снобов, никогда не добиться равенства с ними в их глазах. Они все могут допустить — приглашать на загородные пикники и рождественскую индейку, могут даже выдать свою дочь замуж… Но ровней себе они будут считать только ваших детей, но не вас…
И сейчас перед ним стояла аристократка в совершенно расстроенных чувствах и тем не менее великолепно держалась.
— Мне стакан виски, — просто попросила девушка.
Латхам с улыбкой поглядел на Элисон. Будучи в Англии, он выучил язык высших классов. Это простолюдины могли просто так заказать себе в баре виски. Аристократы неизменно добавляли «стакан виски». Это было своего рода паролем, отличительным классовым признаком. Более того, тот тон, каким эта страдающая аристократка выразила свое желание, неожиданно показал всем, что они пьют что-то совсем не подходящее по духу и стилю к сегодняшнему вечеру. Что они тем самым показывают дурной вкус. В то же время Элисон была в полном отчаянии. Какой-то парень из ниоткуда попрал ее чувства к нему, втоптал в грязь, более того, он публично предпочитает ей простушку из Нью-Йорка. Да, ее оскорбили, но, даже будучи превзойденной соперницей, Элисон все равно парила в воздухе над головами этой компании. Похоже, что это понимали все.
— Стакан самого лучшего виски мисс Вандербильт! — загремел голос Латхама.
— Послушайте, я вот что хотела бы узнать, — послышался обворожительный голос Мелиссы Вэйн. Она не могла допустить, чтобы внимание общества было уделено этой, пусть и самой настоящей аристократке, а не ей. — Почему вы скрываете от нас целый полк мужчин, которых вы тайно доставили сюда на яхту? Что это еще за тайны от нас? — сказала игриво Мелисса поглядывая на Тони с таким видом, словно только она знала, что надо делать с мужчинами, для чего они созданы…
— Так! Мой самый страшный секрет раскрыт! — в притворном ужасе признался Латхам. — Я берег его на сладкое, или к пудингу, как любят говорить англичане. — И он посмотрел на Элисон, явно стремясь втянуть ее во всеобщее веселье. Но она не отрывала своего горячечного взора от Тони Валентино.
— Я тут заварил кое-какую кашу. Посмотрим, для чего она нам сгодится — для обеденного стола или для бизнеса. Но все же надо немного подождать, хорошо?
Дик Латхам оглядел всех своих гостей и решил, что пора приступать к вечерней трапезе.
— Мелисса, будьте любезны, вот сюда, ваше место справа от меня. Пэт, для вас место слева. Затем рядом с Мелиссой сядут Тони и Элисон. И завершит наш круг Томми. Его место будет между Элисон и Пэт, Разве не здорово получилось — взрослые будут сидеть с детьми, — звонко засмеялся Латхам, давая понять, что себя к взрослым он не относит. В то же время у всех создалось впечатление, что один из детишек столь же стар и серьезен, как и сам Господь Бог.
Шестеро стюардов молниеносно накрыли на длинный стол белоснежную льняную скатерть, принесли столовые приборы, внесли шесть добротных кресел. На столе появилась черная икра на большом блюде, украшенная лишь тонкими ломтиками лимона. Хрустальные бокалы наполнились вином и переливались в лучах разноцветных ламп, освещавших прогулочную палубу с нескольких точек.
— Надеюсь, что икра вам понравится. Если же с ней что-нибудь не так, то мы спросим сначала у Томми, который приобрел ее у Петросяна, затем у Мелиссы, которая летела с икрой и Томми на вертолете сюда. Так что все претензии к этой парочке! — продолжал балагурить Дик Латхам, стараясь придать нужный веселый тон их вечеринке.
Гости воодушевленно его поддержали, подливая себе вина и стараясь намазать как можно больше икры на тонкие ломтики поджаренного хлеба…
— Вы знаете, мне недавно позвонила некая дама, представившаяся Эммой Гиннес, — вновь раздался голос Мелиссы, не желавшей оставаться без внимания. — Она заявила, будто бы является главным редактором журнала «Нью селебрити». Послушайте, Латхам, а что, был еще и старый «Селебрити»?
— Мы возобновляем выпуск нашего журнала, — постарался облечь свое раздражение в вежливость Дик Латхам. — Я нанял Эмму Гиннес в Англии. Она моя новая Золушка. А связаться с вами, Мелисса, была моя идея. Так что вы ей ответили? — обернулся Латхам к кинозвезде, которая коварно ему улыбнулась.