— Мне кажется, что Пэт уже решила, что она будет делать с фотографиями. Она их опубликует в любом случае, — сказал Тони, вовсе не стараясь скрыть свой нев. Он обернулся к Пэт и ледяным голосом отчеканил:
— Я не знал, на что ты способна.
Пэт вздрогнула, словно ее ударили. Она выиграла и проиграла одновременно. Она предпочла живому Тони ее искусство. Теперь, когда Дик Латхам узнал суть проблемы, он поддержит Пэт, даже если Эмма Гиннес будет стоять насмерть, не соглашаясь взять снимки Тони. Да, игра была окончена, она преуспела в бизнесе и потеряла любовь.
Напротив Тони за столом сидела всхлипывающая Элисон Вандербильт. Он смотрел на нее и не видел, не помнил, как походя использовал эту влюбившуюся в него девушку.
Он ничего не видел. Злоба застилала ему глаза, скрывая все, кроме его ненависти к Пэт. Сейчас он был в таком состоянии, что никто не смог бы ему объяснить, что на самом деле все не так уж и плохо, и что он, окажись на месте Пэт, вероятно, сделал бы все точно так же, как она… Больше всего его бесило то, что от неожиданного конца их любви он только выигрывает в карьере. Это было чудовищно, глупо, несправедливо, отвратительно.
Пэт всмотрелась в лица гостей. Это у нее были проблемы, у них была всего лишь одна — кончилась икра. Гости принялись за другие блюда. Жизнь продолжалась, и Пэт откинулась в кресле, вознамерившись встать…
— Дамы и господа! По-моему, сейчас наступило самое время, чтобы выслушать мое объявление, — в который раз спас и разрядил атмосферу стола вездесущий Латхам.
Он обращался к гостям и понимал всю трудность стоящей перед ним задачи. Элисон не интересовали никакие заявления, она вот-вот упадет в обморок. Хаверс все равно знал, что он скажет, и ему было не особенно интересно. Тони переживал крушение своей личной жизни, а Пэт просто замкнулась в себе. Единственная, кто могла адекватно воспринимать окружающий мир, была Мелисса Вэйн.
Латхама все это нисколько не смутило. Он знал, что козыри в игре были у него на руках. А когда он начинал игру, то рано или поздно все принимали в ней участие, но по его правилам.
— Если вы помните, недавно я купил киностудию «Космос». Многие из вас посчитали дело закрытым, едва я объявил о прекращении выпуска кинопродукции на ней. Но сейчас я довожу до вашего сведения, что все обстоит несколько иначе. — Латхам позволил себе сделать паузу, чтобы все окончательно осознали, о чем он, собственно, ведет речь. Тони наконец вынырнул из своей прострации и изумленно взирал на миллиардера. Мелисса в удивлении покачивала головой, а Пэт насторожилась. Латхам продолжал:
— На самом деле я хочу перестроить старую студию «Космос» в совершенно новом ключе в техническом плане. Я буду применять все новейшие достижения в этой области, но хочу сохранить тот знаменитый аристократический дух старого Голливуда… И я рассчитываю на вас, мои дорогие гости, что вы будете сниматься в моих новых картинах. Мелисса могла бы совершенствовать свой гениальный талант… Пэт, кто знает, могла бы стать режиссером, а Элисон и Тони… они тоже могли бы сниматься в «Космосе». Латхам простер к ним свои руки, как если бы хотел их всех обнять. При этом его орлиные глаза зорко оглядели выражение лица каждого из сидящих за столом. Он был полностью удовлетворен. Он их покорил. Он их завоевал. Все они были у него на крючке. Теперь он мог делать со всеми ними все, что душе заблагорассудится. Мог карать и миловать, мог просто съесть на завтрак без соли…
Мелисса испустила вопль, означающий восторг, изумление, невероятную удачу, выигрыш миллиона в лотерее и что-то еще в этом духе. Предложение Латхама означало работу, славу, деньги. И наконец, она могла при удачном сочетании всех вышеуказанных факторов позволить себе и ту сексуальную жизнь, о которой частенько мечтала в последнее время. Да, она стремилась сниматься на многих киностудиях, но «Космос» стоял особняком в этом ряду. Несмотря на все финансовые неурядицы, эта студия была символом знаменитого голливудского аристократизма, и не всякий актер получал туда доступ. Даже блистательная Мелисса Вэйн еще ни разу там не снималась. И Элисон — эта несчастная, покинутая влюбленная девушка тоже услышала в словах Латхама зов судьбы и слегка воспрянула духом. Слово «режиссер» огненными буквами полыхало в мозгу Пэт, мешая ей сосредоточиться на окружающем мире.
Но самый большой эффект слова Дика Латхама произвели на Тони Валентино. Он был настолько ошеломлен, что для него самого было еще трудно определить — рад он предложению сниматься в киностудии «Космос» или нет. Все это поочередно проявлялось на его выразительном лице и исчезало. Неизменным было лишь нескрываемое восхищение, горящее в его глазах, когда он смотрел на Латхама.