На главной проекционной панели появилась полная схема Цитадели и прилегающих территорий. Повсюду цветовая кодировка менялась с красного и пурпурного на серебристый и зелёный, отображая распространение новых энергетических паттернов.
— Девяносто семь процентов критических систем стабилизированы, — доложил один из старших операторов. — Зависимые поселения сообщают о временных перебоях, но без катастрофических последствий.
Каизар продолжал работу по гармонизации энергетической сети, его серебристая аура пульсировала в такт с ритмом информационных потоков. Он буквально становился живым интерфейсом между механическими системами Цитадели и энергетическими структурами перекрёстка.
— Есть одно место, требующее особого внимания, — внезапно произнёс он, указывая на определённую точку на карте. — Шахтный комплекс в восточном секторе. Там происходит что-то необычное.
Валерия быстро активировала дополнительные мониторы:
— Шахты Глубокого Залегания? Это наш основной источник шэдоумита и редких металлов. Что с ними?
На экранах появились изображения с камер наблюдения, показывающие обширный подземный комплекс. Глубокие тоннели, пронизывающие горный массив, переходящие в огромные искусственные пещеры, заполненные горнодобывающим оборудованием и сотнями работников.
Но что-то явно было не так. Среди рабочих наблюдалось странное волнение, многие прекратили работу и собирались группами, оживлённо жестикулируя и указывая на стены и потолок шахт, где пульсировали жилы шэдоумита, светясь необычным серебристо-зелёным светом.
— Руда реагирует на изменения в энергетическом поле, — объяснил Каизар. — Шэдоумит по своей природе связан с перекрёстком. Это буквально кристаллизованная граница между мирами. И сейчас, когда баланс энергий меняется, эта связь становится более явной.
— Но почему рабочие так реагируют? — спросила Валерия. — Они выглядят… возбуждёнными. Почти как при начале бунта.
Малик подошёл ближе к мониторам, внимательно всматриваясь в лица шахтёров:
— Не просто возбуждёнными. Пробуждёнными. Смотрите на их глаза, на то, как меняется их осанка.
На экранах было видно, как некоторые из рабочих выпрямляются, словно сбрасывая невидимый груз. Их движения становятся более плавными, целенаправленными, а в глазах появляется новое выражение — не покорности или усталости, а удивления и растущего осознания.
— Многие из них имеют природную связь с перекрёстком, — пояснил Малик. — Не полноценные Проводники, но люди с врождённой чувствительностью к энергиям иных измерений. Именно таких предпочитали набирать для работы с шэдоумитом — они интуитивно чувствуют богатые жилы, замечают опасные участки.
— И сейчас эта связь усиливается, — добавил Нарайн. — Они ощущают изменения в структуре реальности вокруг них. Ощущают… свободу.
На экранах ситуация развивалась стремительно. Один из шахтёров, высокий мужчина с седой бородой и шрамами от многолетней работы, взобрался на погрузочный механизм и обратился к товарищам. Аудиосистемы не передавали его слов, но реакция была очевидна — восторженные крики, поднятые кулаки, многие побросали инструменты.
— Они прекращают работу, — встревоженно произнесла Валерия. — Это может нарушить всю производственную цепочку!
— Или трансформировать её, — возразил Каизар. — Как и всё остальное в Цитадели.
Он сделал пасс руками над консолью, и изображение на главном мониторе сменилось, показывая другой участок шахт. Здесь происходило нечто ещё более удивительное — жилы шэдоумита в стенах начали менять свою структуру, кристаллы росли и изменяли форму прямо на глазах.
— Что происходит с рудой? — потрясённо спросил один из инженеров.
— Самовосстановление, — ответил Каизар. — Шэдоумит не просто минерал, а живая граница между измерениями. Веками вы извлекали его, не давая восстановиться естественным путём. Теперь, когда энергетический баланс меняется, процесс ускорился.
— Вы хотите сказать, шахты… залечивают себя? — недоверчиво спросила Валерия.
— В определённом смысле, — кивнул Малик. — Но не бойтесь, это не означает конец добычи ресурсов. Просто методы должны измениться — от истощающей эксплуатации к устойчивому сбору.
Он указал на новые формации кристаллов, появляющиеся на экране:
— Смотрите, как формируются новые структуры. Они растут быстрее, чем природные жилы, и имеют более чистую, упорядоченную кристаллическую решётку. В конечном итоге это даст более качественный материал, и в больших количествах — если научиться правильно взаимодействовать с процессом, а не просто вырубать его из земли.
На мониторах шахтёры, похоже, уже начинали понимать это. Некоторые осторожно приближались к растущим кристаллам, с благоговением касаясь их. Один из рабочих — тот самый седобородый лидер — поднёс руку к особенно активному участку, и кристаллы словно отреагировали на его присутствие, изгибаясь и формируясь вокруг его пальцев, не причиняя вреда.
— Они учатся, — тихо произнёс Нарайн. — Инстинктивно нащупывают новый способ взаимодействия с материалом.
Валерия наблюдала за происходящим с смесью научного любопытства и административной тревоги: