Как же раздраконили ее босые ступни на снегу. Выбежала чуть ли не в чем мать родила! Наверное, всем показалось, что я гневался за ее непокорность и закаченную истерику. А я смотрел на ее босые ноги. Все остальное не волновало. Она просто не знает, о том, что я уже принял свое решение. Мог бы я ей все рассказать? Мог. Но пока рано. Рано, для ее же безопасности. Мне не привыкать быть плохим мальчиком.
Я понял, как глубоко увяз, когда догадался кем она является на самом деле.
Но очевидно, все началось намного раньше. Скорее всего, в ту ночь, когда она явилась в мой замок, и я к ней впервые прикоснулся, даже в мыслях не держа что-то большее. А потом...
Наша близость была иной, любая похоть всегда сопровождалась чем-то тёмным и порочным, а зверёк, напротив, в моей постели казался светлым и чистым существом. Чтобы она не делала, как бы не старалась казаться искушенной, мое желание сопровождало совсем другое чувство.
Изначально был уверен, пара ночей и нездоровый интерес пройдёт, тем более, я не из тех ребят, привыкших довольствоваться одной дамой, по крайней мере, в последнее время… Мне всегда было мало. Останавливаться не собирался. Но...
Интересно, чем занимается мой непослушный звереныш? Уверен, глупышка ревёт или злится, круша мой замок. И мне это нравилось. Ее нежность и ее непокорность. Ее злость и ее радость. Все! Черт меня раздери, мне в ней нравилось все. Запах. Взгляд. Вкус губ. Особенно нравилось, с какой детской искренностью она прижималась ко мне, обнимала, не хотела отпускать. Стоило темноте накатить, сдавливая мою сущность в тисках, она вставала между мной и прошлым, как смелый воин, не позволяя ей вновь пожирать мою душу.
Лошадь громко заржала, и я опомнился. Слишком сильно пришпорил, слишком сильно дернул узды.
Выдохнул клубы пара из себя, стараясь выдохнуть разом все мысли.
— Эл, все нормально? — спросил Дарт, выравнивая лошадь рядом с моей.
— Да. Ты оставил надежных дозорных с Малиной?
— Ты серьезно? В такой момент думаешь о своей девчонке?
— Я не спрашивал твоего мнения, придурок. Я спросил, насколько надежны твои люди?
Хотелось пнуть его, чтобы тот свалился с животины и хорошенько приложился тупой башкой. Мне помогло, и ему поможет встряска.
— Замок охраняется со всех сторон. Ты сомневаешься?!
Ещё раз глубоко выдохнул. Погорячился. Конечно, я в нем не сомневался. Я, как никто другой его понимал. Дарт такой же пленник пересуд, как и я. Поэтому мы и держались вместе.
— Эл! Спятил! Здесь обрыв!
Пришпорил лошадь и уставился в чёрную бездну. Как же это вовремя.
— Мост в паре метров, — подсвечивая факелом ущелье, сказал я, — Дарт, пусть девушки пройдут, я сам переведу лошадей, — отдал приказ, освещая хлюпкий висячий мостик.
Дам он точно выдержит. Пока они перебирались , я глазел в пропасть. Нет. Больше я туда не шагну, Малина. Останусь с тобой.
******
Погода нас не щадила, чем дальше мы пробирались на север, тем сильнее морозило.
Я прислушался и подал знак остановиться. Лошадь. Уверен нас кто-то хочет нагнать. И я не ошибся, вскоре на горизонте появился всадник, в котором я узнал своего дозорного. Он мчал на бешеной скорости и совсем скоро оказался рядом. Лошадь была в мыле, а мужчина отрывисто дышал и кашлял.
— Ваше Высочество! Еле догнал… Там драконы. Из Совета. Прибыли в замок и приказали взять вашу... Взять Малину под арест.
После этих слов в голове что-то щелкнуло. Я ощутил небывалый прилив ярости. Проклятый лекарь! Гнида! А кто ещё!
— Дарт, продолжай путь. Оставляю девушек под твою ответственность, — удерживая лавину злости внутри, спокойно приказал я.
Мой приятель посмотрел, как на сумасшедшего, а Надия прикрыла рот рукой, ловя всхлип.
— Эл, не глупи! Мы так долго готовились.
— Я сказал. Продолжай путь, — серый понял, что ещё одно гребанное слово, и я возьмусь за меч.
— Но, Ваше Высочество! Как же так? — запищала девка и потянулась ко мне обеими руками.
— Надия, успокойся, — оборвала ее Даф.
— Рядом с тобой, Дарт, достойная женщина, не будь мудаком, — бросил напоследок и пришпорил бедную лошадь со всей силы.
*****
Поганая вьюга! Она будто нарочно изо всех сил замедляла ход. Я несся вперёд, рассекая потоки воздуха, они свистели, и этот свист подгонял разгоряченную кровь ещё быстрее бежать по венам. Встань на моем пути демон из преисподни , я бы порубил его на куски одним взглядом.
Крошка. Моя девочка. Сука! Я разорву весь этот Игнис на куски. Если узнаю, что мой братишка к этому причастен, надеру ему как следует зад на глазах у его любимой женушки.
Лошадь остановилась, но я вновь ударился в неё ногами, и несчастная животина продолжила путь. Очень зря. "Похоже, она умнее, чем я, - последнее, что успел подумать. Скрип досок, ветхий мост закачало из стороны в сторону, и я вылетел из седла. Удар и боль. Мою душу выбило из тела, а меня накрыла темнота.
— Элиот, любимый, очнись.
Глаза ослепляет предрассветное солнце. В этот самый миг оно особенно яркое. В ушах звенит. Наконец, удаётся разлепить веки. Кроме, ослепляющего оранжевого свечения ничего не вижу.
— Любимый, пожалуйста, очнись.