«Грозный виноградик» (23:35): Ты сегодня грустная, тебя кто-то расстроил?
«Веселая медузка» (23:35): Скорее всего, я сама себя расстроила.
«Грозный виноградик» (23:35): Чем же?
«Веселая медузка» (23:36): Неумением готовить. Я сегодня чуть кухню не спалила одному бессовестному красавчику.
Мой собеседник рассмеялся, отправив несколько смешных смайлов.
«Грозный виноградик» (23:36): Я думаю, он не в обиде на тебя.
«Веселая медузка» (23:36): Даже если и в обиде, мне все равно!
«Грозный виноградик» (23:37): Вижу, вы с ним не ладите.
«Веселая медузка» (23:37): Это все, потому что он не любит малину.
Он снова засмеялся.
«Грозный виноградик» (23:38): Думаешь?
Я задумалась. Ведь действительно, не дерзит же он мне, потому что не любит эту ягоду? И в чем же тогда дело?
«Веселая медузка» (23:39): А что бы ты сделал, если бы тебе приготовили горелые блины с малиной?
«Грозный виноградик» (23:39): Отшлепал бы, негодяйку!
«Веселая медузка» (23:39): Значит, ты меня бы отшлепал?
«Грозный виноградик» (23:39): Конечно, с удовольствием!
После его сообщения последовал смайлик с довольной ухмылкой, из-за чего я рассмеялась.
Проболтав опять до самой ночи со своим виртуальным знакомым, я распрощалась с ним и почти мгновенно погрузилась в сон. В нем я ступала по зеленому ковру — душистой траве, на которой появлялись цветы, распускаясь самыми красивыми бутонами, встречая вместе со мной Весну. Она протянула свои прозрачные, словно шлейф шарфа тонкие кисти, будто приглашая в свои объятия. И только коснувшись их, я была прижата к сильной мужской груди все того же незнакомца в белом костюме, но вместо бокала, в руке он держал красную розу, дотронувшись которой, я заметила, как она раскрыла свои лепестки и загадочно подмигнула. Подняв взгляд на мужчину, я снова не увидела его лица, кроме все тех же дымчатых изумрудов, так зачаровано глядевших в мои глаза…
После того, как я показала себя полной неумехой, прошло чуть больше недели, и за это время Елизара я не видела. Должна признаться, стала думать о нем каждый день и даже скучала, несмотря на то, что каждый вечер меня отвлекал «Виноградик». Я по-прежнему не знала, как зовут моего виртуального знакомого, но уже привыкла к нему. С ним безумно интересно общаться. Как я поняла, он разносторонняя личность, — любил гонять на спортивном мотоцикле или автомобиле, чтобы адреналин бурлил в крови. Когда он мне об этом поведал, я вспомнила Елизара, который, по всей видимости, тоже не против экстрима. Все же, странно видеть его в экипировке байкера, ведь он серьезный бизнесмен. В любом случае, этому засранцу — все к лицу. А уж что говорить про его костюм Адама!
Подходя к подъезду своего кузена, я заметила красно-белый мотоцикл, совсем как тот, на котором меня умчал Барон со свадьбы.
«Елизар здесь?» — Что-то приятное зашевелилось у меня в душе при мысли, что я могу его сейчас увидеть. А хотя, мало ли таких мотоциклов…
И только в квартире, где меня сгребла в объятия Аня, я поняла, что не ошиблась в своих догадках.
— Привет, Фимусь! — Аня поцеловала меня в щеку и потащила в кухню, а я так и замерла на пороге, услышав медленные аккорды гитары. Звук лился из комнаты Миши. Я знала, что у него есть гитара, но играл он на ней редко, хоть и умело. Аня всегда млела от игры брата. — Давай попьем чаек, поболтаем, пока мужчины заняты. Ой, слушай, у нас такая новость! — Но я ее уже не слушала, направившись на звуки музыки. Казалось, где-то я уже слышала эту мелодию, только где?..
У приоткрытой двери я замерла, увидев, как бережно и нежно держит в своих руках гитару, словно девушку, Барон. Он был сосредоточен на игре, что выдавали задумчивое выражение лица и внимательный взгляд, направленный на тонкие струны, которые он перебирал длинными и по-мужски красивыми пальцами. Его игра завораживала и притягивала. Я даже не заметила, как почти вплотную подошла к открытой щелочки двери, будто подплыла.
Ответом, где же я слышала эту изысканную чудную мелодию, послужило воспоминание о моем зимнем сне:
«На душе у меня было так хорошо, что казалось, птицы, улетевшие зимовать в теплые края, вернулись и теперь разливаются песней во мне. Ее мотив — феномен, доселе мне неведомый…»
