— Я скоро приеду. — Он посмотрел мне в глаза, задержав взгляд на несколько секунд, потом посмотрел на мою маму. — До свидания, Виктория Егоровна! — и улыбнувшись, пожал руку моему отцу, поблагодарив за то, что подвез его.
— До встречи, Елизар! — сказала мама, украдкой посмотрев на меня.
Стало грустно до такой степени, что я прикусила губу, лишь бы прогнать это чувство, что затаилось в груди и, которое навряд ли отпустит меня до приезда Елизара.
Когда машина тронулась, я старалась не смотреть на удаляющуюся фигуру Барона, которого сейчас встретит его мама и накормит вкусным обедом.
«Надо срочно учиться готовить!» — подумала я и прилегла на заднем сиденье, чувствуя, как веки тяжелеют и меня снова смаривает. Но прежде чем я уснула, услышала фразу мамы, адресованную папе:
— Кажется, помимо простуды, Малинка подхватила еще один вирус.
Сказано это было по-доброму, и они оба точно улыбались, думая, что я сплю и не слышу их.
Главное, чтобы и у Барона был тот же вирус, что и у меня.
Я толком и не запомнила первый день приезда, кроме того, как мы подвезли Елизара и поехали к себе. Дом встретил меня приятным родным запахом. Вместе с ним и мой кот Маркиз, который начал ластиться, как только увидел меня. Как же приятно очутиться дома. Отдых, конечно хорошо, но дом никакой шикарный номер гостиницы не заменит. Взяв на руки кота и погладив его за ушком, я направилась в свою комнату, не желая разбирать вещи. Да и сил у меня не было. Слабость окутала тело, а сонливость не оставляла меня в покое.
— Доченька, сейчас измеришь температуру, и если она высокая, вызовем врача на дом. — Мама зашла в мою комнату вместе со мной.
Я только кивнула и плюхнулась на кровать вместе с котом. Пока мама хлопотала вокруг меня, Маркизу, видимо, стало жарко рядом со мной лежать и он, мяукнув, спрыгнул на пол, разлегшись на ковре.
Термометр показывал почти тридцать восемь. Мама решила не дожидаться, пока температура поднимется еще выше. Сбить температуру помогло жаропонижающее и растирание спиртом, а когда пришел врач и послушал меня, сказал, что легкие чистые и бронхи тоже. Это обычная простуда и температура может продержаться несколько дней. Выписав лекарство, доктор покинул мою комнату, чему я была несказанно рада. Давно я не простужалась так, чтобы поднималась температура. И когда я болела, предпочитала тишину и спокойствие, а не осмотр врача, хоть и он необходим.
От Елизара не было ни одного звонка и даже сообщения о том, как он долетел. Я решила, что он уже забыл про меня, но понимала, что, наверное, просто занят. Тем ни менее, меня это злило. На второй день буквально крышу сносило. Я не понимала своего состояния, которое меня выводило из-под контроля. Еще и эта простуда в придачу, которая только усиливала эффект тоски и раздражения.
«И, между прочим, мне уже успели позвонить Миша с Аней и справиться о моем здоровье, а этот козел так и не позвонил! — я устало ударила кулачками по одеялу. — Неужели он так сильно занят? — перевернулась на спину и затопала ногами по постели. — Может, уже там нашел себе кого-то? А вдруг командировка — это только предлог?» — я не могла успокоиться, и волнение во мне становилось все больше.
Я снова перевернулась на живот, обняла подушку и не громко завыла от досады, что болею, что Барон не звонит и вообще, жизнь полное «Г».
Дверь приоткрылась и вошла мама.
— Фимочка, ну как ты себя чувствуешь? — села на краешек кровати и погладила меня по волосам.
— Как может себя чувствовать человек, который болеет и ждет звонка человека, в которого… — я прервала свою речь, поняв, что меня уже просто понесло не туда.
— …влюблена, — закончила за меня мама. — Я это сразу поняла, увидев, какими глазами ты смотришь на Елизара. — Она улыбнулась, а я смутилась. Но отпираться от ее слов глупо.
— Что, так сильно видно? — тихо спросила я, повернувшись на бок.
— Глаза порой более красноречивы, нежели слова. Как я заметила, Елизар умеет скрывать свои чувства под маской серьезности, но истинного взгляда не спрячешь.
Я с ожиданием замерла, смотря на маму, догадываясь, что она хотела сказать. Но услышать эти слова, пусть даже не от самого Елизара, было для меня сейчас лучшим лекарством.
— Я думаю, он тоже влюблен в тебя, — и я их услышала. Мама сказала эту фразу уверено и улыбнулась шире, увидев мое довольное и одновременно смущенное выражение лица.
— Тогда почему не звонит? Ему что совсем неинтересно узнать о моем самочувствии? — я сейчас была похожа на маленького ребенка.
— Он звонил папе и справлялся о твоем здоровье, просто ты в этот момент спала.
— Когда? — я резко подскочила в кровати.
— Вчера.
— Почему вы меня не позвали?
— Потому что ты уснула. И он недолго разговаривал. Позвонил перед выездом.
Настроение немного улучшилось, но оптимизма не прибавилось. Сейчас полдень, а мне он еще не звонил. Может, думает, что я еще сплю?
— Отдыхай, дочка, — мама поцеловала меня в щеку и заговорщицки подмигнула, прежде чем вышла из комнаты.
Делать было нечего. Разве что снова лечь спать.
