Мы разговаривали долго. Он рассказывал о командировке и периодически трогал мой лоб, проверяя, нет ли у меня температуры. Я больше слушала, чем говорила, водя пальчиком ему по рубашке, иногда забираясь ладошкой под нее. Потом разговор перетек на тему экстрима.
— Ты давно гоняешь на байке? — мы лежали в обнимку. Я положила голову ему на грудь, а он, нежно поглаживая, проводил рукой по моей спине.
— Лет с восемнадцати.
— Ты всегда так быстро ездишь?
— Практически.
Я ничего не ответила, хотя, очень хотелось. Это понял и Елизар. Приподняв меня рукой за подбородок, заставил посмотреть в глаза, ожидая ответа.
— Это опасно, — я попыталась привстать, чтобы не быть под прицелом его глаз, но он перевернул нас, оказавшись сверху, взглядом требуя продолжения того, о чем начала говорить. — Я боюсь за тебя, — совсем тихо произнесла и прикрыла глаза.
Я и правда переживала. Ведь я не лукавила, когда говорила, как это опасно.
— Не бойся, я всегда аккуратен. — Он наклонился почти вплотную к моему лицу. — И я не так часто на нем гоняю, — почти ощутимое прикосновение его губ и ток по всему телу вместе с дрожью в унисон. — Но мне приятно, что ты переживаешь за меня. — Чуть заметно улыбнулся краешком губ и поцеловал уже настойчиво, но и нежно одновременно.
Неудивительно, если от такого поцелуя у меня поднимется температура вновь.
— Тебе пора отдыхать, — Елизар поднялся с кровати, когда я попыталась скрыть грусть, что промелькнула в моем взгляде.
Глянув в окно, я увидела, что на улице почти стемнело. Из приоткрытого окна веяло летним свежим воздухом; слышался чей-то смех и веселые разговоры людей во дворе. Казалось, я совершенно никаких звуков, доносящихся с улицы, не слышала, поглощенная вниманием Елизара.
Я встала из кровати и вышла из комнаты вместе с ним, намереваясь провести его до дверей.
— Тебе лучше больше лежать, — заметил он, держа меня за руку, как и весь сегодняшний вечер.
— Я и так практически все время лежу, — сказала больше себе под нос, чем ему.
— Ничего, скоро выздоровеешь, отметим твой день рождения на природе.
— Точно, оно как раз через две недели, — я потянулась, будто после сна и воодушевилась идеей отпраздновать день рождения на природе. — Можно будет устроить, что-то вроде пикника. Будет весело собрать друзей вместе, взять палатки.
— Не сомневаюсь, что будет весело… провести ночь в палатке на природе… — Барон многообещающе улыбнулся, чем сперва смутил меня, а потом возмутил.
Хорошо, что сказал это негромко. Ответить я ничего не успела. В коридоре появились родители.
— Ты уже уходишь, Елизар? — поинтересовалась мама.
— Да, Виктория Егоровна, — Барон улыбнулся своей фирменной улыбкой.
— Спасибо, что зашел проведать нашу дочь, — папа приобнял маму за плечи.
— Как он мог меня не проведать, мы же это… — давай, Фима, скажи родителям, что ты спишь с этим красавчиком! Но, конечно, я этого говорить не собиралась. Елизар смотрел на меня, будто выжидая, скажу ли я то, что между нами было в Ялте. — Дружим! — выпалила я, а Елизар лишь иронически выгнул бровь и посмотрел на меня с таким выражением: «Да ты что! Серьезно?»
— Дружите, — папа кивнул на мои слова.
— Мы встречаемся, — сказал Елизар таким тоном, будто пресекая далее всевозможные мои возражения. — Ефимия моя девушка, а я — ее парень, — Елизар сделал акцент на последних словах, тем самым припоминая мне мои, сказанные в поезде, что он не мой парень.
— Вот как, — довольно хмыкнул папа, а мама уже вся сияла.
— Мне кажется, Ефимия еще не до конца поняла наши с ней отношения, но поверьте, они у нас не поверхностные и я не намерен отступать от вашей дочери.
— Что ж, вижу, ты настроен решительно, — папа немного прищурился, будто показывая, что он одобряет его, но и будет присматривать, на самом ли деле, он так хорош для меня.
— Более чем, — сказал, как отрезал.
Мама подтолкнула папу в комнату, попрощавшись с Елизаром, а я так и стояла, как статуя, пока не услышала, как закрылась за родителями дверь в зал.
— Это что сейчас такое было? — я уставилась на Барона, уперев руки в бока.
— Введение в курс дела тебя и твоих родителей, — он приблизился ко мне, когда я сделала шаг назад.
— Я не просила этого делать, — еще шаг и я прижата к стене.
— А девушка не должна об этом просить. — Он поцеловал меня еще сильнее, чем у меня в комнате, будто подтверждая свои слова. Поцелуй — печать. — До завтра, Малина! — Елизар еще раз поцеловал меня и направился к двери.
— Ты же терпеть меня раньше не мог, — я скрестила руки на груди, а сама довольная, что готова прыгать по всей квартире.
— Тешь себя этой мыслью, — подмигнул и закрыл за собой дверь.
Всю ночь я думала о Бароне, и даже температура мирно спала, не решаясь меня потревожить. Вот так, чтобы пойти на поправку, нужно было всего лишь его увидеть и услышать.
На следующее утро меня ждал сюрприз и очень приятный.
— Фимочка, просыпайся, солнышко, — услышала я ласковый голос мамы.
— Хочу еще поспать, — я зевнула и потянулась в кровати.
— Мы с папой собираемся на дачу, а ты сегодня побудешь с Елизаром, она как раз сейчас в зале.
