— Я хотела, но знала, что тебе это не понравится, и навряд ли ты поймешь мое желание увидеть виртуального друга.
— Ты права, — усмехнулся. — Потому что я не понимаю, какого хрена моей девушке важнее виртуальный друг, когда есть серьезные отношения! — он буквально выплевывал каждое слово, разбавляя речь более жестким тоном, в котором слышались стальные ноты.
— А я не понимаю, почему ты мне раньше не сказал, что виртуальный друг — это ты! — я тоже начала выходить из себя, но это скорее напускное, чем настоящее.
— Потому что для меня перестала иметь значение эта переписка, когда у меня есть ты в реале! Как только в Ялте наши отношения вышли на новый уровень, я прекратил тебе первым писать, но ты — нет, чем жутко выводила меня из себя!
— А до этого ты меня, выходит, изучал?
— До этого, я знакомился с тобой без препирательств, которые прослеживались в нашем давнем общении еще до того, как я уехал в Мурманск.
— Почему ты не признался спустя некоторое время нашего общения?
— Потому что привык и не хотел прекращать наше общение, пока не увижу тебя вживую.
— Зачем?
— Потому что втрескался в тебя по уши, черт возьми! — выпалил он. — И когда увидел, понял, что попал еще больше, — отвернулся, снова смотря перед собой, а я на него.
Его признание разлилось теплом во мне вперемешку с обидой на всю эту ситуацию, но больше на себя. А еще мне снова стало стыдно.
— Малина, ты ни черта не выросла и не думаешь, прежде чем, что-то сделать, — он посмотрел на меня, как на маленького ребенка, который провинился в очередной раз. — У нас серьезные отношения, а ты каждый раз будто стараешься все усложнить, — он вышел из машины и встал впереди нее.
Облокотившись о ее перед, снова закурил, одну руку засунув в карман джинсов.
Я не сводила с его спины своего взгляда. Очень хотелось к нему подойти и обнять. Только это сейчас будет лишним. Не поймет он этого моего порыва. Но я все равно вышла из «БМВ» и подошла к нему, просто став рядом, обняла себя за плечи от пронизывающего ветра — такого же холодного, как и глаза Елизара, смотрящие не на меня, а вдаль. Я не знала, как начать разговор и о чем вообще говорить — ком в горле до сих пор мешал мне это делать.
— Я уезжаю в Мурманск к белым медведям, а ты подумай — нужны тебе эти отношения или уже даже не стоит напрягаться, — сделал глубокую затяжку, а у меня будто сердце ухнуло от его слов.
— Уезжаешь? — не веря тому, что услышала, я старалась не акцентировать внимания на его словах об отношениях, потому что мне они были нужны. — Когда?
— Завтра утром.
— Зачем? У тебя командировка? — в глазах неприятно защипало.
Он слабо кивнул и снова затянулся сигаретой.
— Насколько ты уезжаешь?
— Почти на три месяца.
— И ты так спокойно говоришь? — повысила я голос.
— А как ты предлагаешь? — посмотрел в глаза, а в голосе присутствовала едва слышимая усмешка.
— Если хочешь расстаться, так и скажи! Не нужно прикрываться командировками!
— Это не прикрытие. Меня отец попросил. К тому же, командировка оказалась очень кстати: у тебя будет время подумать.
— А я не хочу думать! — вспыхнула я, собираясь продолжить свое негодование, как он меня перебил.
— Я заметил. Сегодня ты это в очередной раз показала, когда пришла на встречу. А я, как дурак ждал весь день твоего звонка! Ждал, что ты мне скажешь об этой гребанной встрече! — он повысил голос и подошел ко мне вплотную.
— Если бы я хотела быть с другим, то, наверное, не встречалась бы с тобой!
— Сейчас тебе представится такая возможность!
— Замолчи! — я оттолкнула его от себя, когда он подошел ближе, увидев, как в моих глазах заблестели слезы. — Езжай в свой Мурманск, раз тебе это важнее!
Я только сделала пару шагов от него, как он схватил меня за запястье и развернул к себе.
— Ты прекрасно знаешь, что это не так, и я с радостью послал бы все к чертям и никуда не уезжал! — буквально прорычал он, и первые капли дождя упали на наши щеки, словно две слезинки.
— Тогда не уезжай, — тихо попросила, прикасаясь пальцами к его щеке.
Еще чуть-чуть и слезы из моих глаз точно польются ручьем.
— Не могу, — сильнее сжал мою руку в своей.
Я лишь медленно помотала головой, высвободив руку, делая шаги назад. Обняв себя за плечи, я развернулась, удаляясь от него быстрым шагом, почти бегом, пока не поймала такси и села в него. Я слышала, как он позвал меня по имени, видела, как пошел за мной, но не так настойчиво, будто нехотя давал мне уйти. И уже в такси я позволила себе тихо разрыдаться. Меня съедала обида изнутри, невероятная досада от положения дел и моя собственная глупость. Я сама все испортила. А сейчас он уезжал, и поделать с этим ничего нельзя.
— Малинка, что случилось? — Аня шире открыла дверь в свою с Мишей квартиру, пропуская меня.
Я как-то жалко посмотрела на себя в зеркало, потом на Аню и слезы снова потекли из глаз.
— Ань, я такая дура.
— Фимусь, ты чего? — Аня меня приобняла и повела на кухню, усадив за стол и сразу же включив электрический чайник.
— Миша дома? — я притихла, прислушиваясь, есть ли кузен в квартире.
