Хозяйка Валя преподавала класс фортепиано в какой-то детской музыкальной школе. Она пыталась привить детям нечто возвышенное и морально дозволенное. Гаммы, например, или «Собачий вальс». А дети, эти малолетние сволочи, задрачивают своего педагога до седых волос, и ни хуя не хотят правильно ставить пальцы на клавиши, как того хотят их родители. Но родители вообще многого ждут от потомства, а зря.
Зато в этой школе поселился лютый завхоз Ибанов, причем совершенно не еврей. Русские личности с такими фамилиями ещё встречаются в провинции. Так вот, этот Ибанов и прибрал к рукам всю школу, включая и саму хозяйку Валю. Будучи профессиональным хакером и авантюристом по натуре, он вертел делами школы и вышестоящего управления сообразно своим зловещим творческим планам. Он доил всех и вся. А любил хозяйку Валю. Он купил ей подержанный Nissan и она возила его на тёмные делишки, как и положено любимой. Добрый человек, этот Вова Ибанов.
Вечером, после девяти, квартирка, в которой они совместно проживали, превращалась в уютную «малину». Там собиралась шпана и местные тёмные личности. Иногда заходили менты – перетереть кое-какие вопросы с уголовным элементом.
В квартирке хозяюшки Вали было всегда тепло, накурено и бегали собаки. На шкафу неизменно спал огромный полосатый кот. Вот сюда-то мы и зарулили, прихватив пожрать и выпить в магазине экономического класса «Дубинка». Залаяли собаки, засуетилась хозяйка Валя. Сам Ибанов сидел за компьютером и лепил фальшивые документы на какого-то Арукяна – иногда завхоз брал работу на дом.
Мы вывалили на стол пищевые продукты и бухло. Журналист Якин, как обычно, сморщил нос от запаха псины.
– Ибанов, вы бы хоть проветривали хату иногда, – заныл он.
– Кому не нравится – идут на хуй, – чётко ответил завхоз.
– У нас гость из Заира, неудобно…
Ибанов, как бойцовский петух, наклонил голову, окинул негра опытным взглядом и чихнул. Брызги полетели на клавиатуру. Завхоз утёр нос, протянул костлявую руку и представился:
– Ибанов.
Негр, заулыбался ещё шире. Видать, у них в Заире запахом никого не удивишь.
– Зуаб, билять, – ответил он и пожал протянутую руку.
В это время хозяйка Валя накрывала на стол. Ей помогал снабженец Тухленко, подпизживая обрезки салями. Грохотов разлегся на диване и включил телевизор. На экране поздравляли мэра, но это был ещё утренний выпуск. Показали бы его ночным выпуском! Мы с Якиным открыли бутылку «хлебной» и разлили по стаканам.
О, как я люблю стаканы! Те самые столовские стаканы с монументальными гранями. Всё богемское стекло шло бы на хуй супротив этой посуды. Стаканом не ошибёшься в дозировке. Стаканом можно переебать по лбу злослова или какого-нибудь снабженца. Стаканом, наконец, можно просто гордиться как символом ушедшей эпохи.
И мы – четверо мужчин, плюс халявщик Тухленко и хозяйка Валя – рванули по сто пятьдесят «хлебной». Сразу затихли собаки и погас телевизор. Кот на шкафу открыл левый глаз. Водка пошла в чрево жизненной силой. Мы смотрели друг на друга, словно увидели в первый раз. Это открылось второе и самое важное дыхание. Мы вышли на финишную «прямую» и теперь стратегия не имеет никакого значения, а важна только обычная сраная тактика. Закусили. Хозяйка Валя села за пианино и стала наигрывать старые блюзы. После ста пятидесяти её всегда тянет на блюзы. А вот после трехсот она начинает громко спорить о великой силе педагогического искусства. Поэтому ей больше двухсот пятидесяти стараются не наливать. Уж лучше блюзы.
Мы расселись округ стола, расслабленные и умиротворенные. Выпив ещё по сто, мы заговорили об узости сознания.
– Расширить горизонты помогают мексиканские кактусы, – говорил Грохотов.
– Пошёл ты к бесам, со своим Кастанедой, – возражал Якин. – Мы ближе к востоку, чем к западу. Наша психика и так неимоверно широка, безо всяких кактусов. Познать высшие материи легко, если пить проверенные и очищенные напитки. Суррогаты – вот тот великий тормоз к познанию сущего. Всё это палево…
– А гашиш? – перебил его Ибанов.
– Гашиш имеет некое положительное свойство, но он иногда сознание запутывает и не дает найти исходную точку.
– Зеро! – вдруг встрял снабженец Тухленко.
– Зеро – это такой мачо, в шляпе и в плаще? – спросила хозяйка Валя.
Тухленко попытался что-то ответить, но Грохотов дал ему раза в селезенку.
– Мне кажется, выйти за пределы сознания невозможно, – засомневался я
– Да ты уже за его пределами, – возразил Якин. – Посмотрите на негра. Он из тех мест, где первобытный быт не засоряет видение внешнего мира. Зуаб, ты веришь в Бога?
Негр бодро встрепенулся и сказал:
– Боги там, билять! – и указал куда-то на шкаф, где щурился полосатый кот.
– У них много богов и каждый отвечает за свою сферу – продолжил мысль Якин.
– А вот я, пока не увижу Бога или хотя бы чёрта, не уверую, – упёрся Грохотов.
– Атеизм сейчас не в моде, а чёрта ты рано или поздно увидишь, такова участь всех запойно пьющих людей.
