– В Испании – нет, по крайней мере, ее никто не навещал. В Эквадоре наверняка кто-то остался. Мать, правда, умерла. Иоланда ввязалась в какие-то нехорошие дела? Я спрашиваю потому, что у нее несколько месяцев не было работы, с тех пор как закрылась мебельная фабрика в Паломере. Сейчас же все в Китае делается…
– У нее были проблемы с деньгами?
– Мы это никогда не обсуждали, но, по-моему, она получала пособие по безработице. Она много лет работала, жила одна, не шиковала, хотя женщины из тех краев, сами знаете… Может, всю семью в Эквадоре содержала. А еще ей должны были выплатить компенсацию, когда уволили.
– Мы знаем, что несколько дней назад она снимала квартиру в Мадриде. Она часто путешествовала?
– Да нет. Странно это… Хотя, что говорить, чужая душа – потемки. Мне она ни о каких поездках в Мадрид не рассказывала. Пока жила здесь, всего один раз ездила в Эквадор, когда мать умерла. С тех пор года четыре прошло, не меньше.
– У вас, случайно, нет ключей от ее дома?
– Нет, но муж может за секунду открыть. Он всю жизнь этим занимался, пока воровал. А уж если полиция попросит, сделает как миленький.
Ордуньо предложение отклонил. Позже, когда они шли к машине, Рейес не выдержала:
– А почему мы не вошли в дом?
Ордуньо остановился и посмотрел на нее как на сумасшедшую.
– Без ордера это невозможно.
– Но сосед сделал бы все сам.
– Он бывший уголовник. Рейес, если хочешь сделать карьеру в полиции, надо соблюдать правила.
– Иоланда Самбрано сняла квартиру, где Ческа была перед тем, как пропала. Не исключено, что эта женщина ее и похитила. Войти в дом очень важно.
– Я сейчас же поговорю с Рентеро, попрошу ордер. Сделаем все как положено, договорились?
Их спор прервал звонок Буэндиа.
– В ванной квартиры на Аманиэль отпечатки Чески, так что она там точно была. Теперь у нас есть улика помимо пузырька с каплями.
– Что-нибудь еще?
– Мы нашли отпечатки пальцев еще четырех человек, но в базе данных их нет. Те, кто побывал в квартире, ранее к ответственности не привлекались.
– А что там со свиньями?
– Загадка. Мы собрали волосы, но они человеческие. И еще навоз, вероятно с подошв обуви. Похоже, люди приехали из сельской местности. В общем, мое мнение: никаких свиней в квартире не было.
– А как же хрюканье, которое слышала соседка?
– Не знаю, Ордуньо, я не всеведущ.
– Ну ладно. Нам нужен ордер, чтобы осмотреть дом Иоланды Самбрано. Это срочно.
– Я свяжусь с Рентеро.
Ордуньо с довольным видом посмотрел на спутницу: учись, вот как надо действовать. Но прежде чем сесть в машину, еще раз оглянулся на ветхий домишко. Небо затянули облака, и внезапно в покосившейся крыше и темных окнах ему почудилось что-то зловещее.
– Для чего используется азаперонил?
Фармацевт вертел в руках пластиковый блистер от ампул. Он явно нервничал, – молодой, высокий, носатый, лицо усеяно следами от прыщей. Похоже, недавний выпускник.
– Это очень сильный транквилизатор, его дают свиньям перед транспортировкой или при опоросе.
Сарате лихорадочно размышлял. Азаперонил успокаивает животных перед транспортировкой. Если какой-то псих решил притащить свиней в квартиру на Аманиэль, ему нужно было держать препарат под рукой. Все сходится. Но что насчет мотива? Зачем кому-то могло понадобиться стадо свиней в центре Мадрида?
– Кто купил этот препарат? Ты помнишь?
Сарате считал, что к некоторым свидетелям лучше обращаться на «ты». Своего рода демонстрация власти.
– Очень толстый мужчина. И немного странный.
– Странный? Расскажи подробнее.
– Он был ужасно грязный и, как мне показалось, умственно отсталый. Не говорил. Вообще ни слова не сказал, даже на мое «здрасте» не ответил. Положил рецепт на стойку, а когда я дал ему препарат, расплатился и ушел.
– Ты его раньше видел?
– Да, он и раньше приходил. Всегда с этим рецептом. Но я ему больше продавать не буду.
– Почему? Из-за умственной отсталости?
– Нет, из-за рецептов. Ветеринар, который их выписывает, пользуется дурной славой.
– Что ты имеешь в виду?
– Слушайте, я не хочу проблем. Поэтому не могу рассказать.
– Все как раз наоборот, – серьезно ответил Сарате. – Если не расскажешь мне, у тебя будет куча проблем.
Нос аптекаря задергался.
– Он живет в деревне тут неподалеку.
– Как зовут ветеринара?
– Есть препараты для животных, которые используют как наркотики. Он большой любитель их выписывать.
– Азаперонил тоже из этой категории?
– Не знаю.
– Имя.
– Что?
– Имя ветеринара, быстро.
– Поклянитесь, что об этом разговоре никто не узнает! Он еще тот тип, я просто боюсь.
– Как его зовут?
Голос фармацевта прозвучал глухо, как будто невидимая рука сдавила ему горло:
– Эмилио Суэкос. Только не выдавайте меня, очень вас прошу!
Ребеке Кампос было не больше двадцати. Темное каре, крепкая шея, уже наметился второй подбородок. Симпатичная толстушка. Полный тревоги взгляд Элена объясняла ситуацией; скорее всего, в привычной обстановке Ребека девушка спокойная. Они назначили встречу в кафе «Руис» в Маласанье.
– Я пришла только потому, что вы написали, что это срочно и чья-то жизнь в опасности, – сказала Ребека. – Мне очень неприятно говорить о тех выходных.
