– Да, в середине сентября прошлого года его использовали для регистрации на животноводческой ярмарке в Сафре.
– В Сафре? – удивился Ордуньо. – Как Ческу занесло на животноводческую ярмарку? Она же сбежала из родной деревни, своего сельского происхождения стеснялась…
– Я покопаюсь еще. Понимаю, что пока не особо облегчаю вам задачу, но уж как вышло… Еще я выяснила все, что смогла, про карточку Иоланды Самбрано, эквадорки, которая платила за квартиру на Аманиэль, хотя убедить банки сотрудничать было очень непросто. Ситуация странная: операций по карте было довольно много, все по мелочи, но несколько недель назад транзакции прекратились. А потом вот эта оплата квартиры. Единственное, что приходит в голову: ее ограбили.
– А где тогда она сама, почему карту не аннулировала?
– Без понятия.
– У нас есть ордер на обыск ее дома? – спросил Сарате.
Ордуньо взглядом переадресовал вопрос Буэндиа, который обещал этим заняться.
– Пока нет. Нам достался судья Орсина, самый консервативный. Говорит, у нас недостаточно оснований для проникновения в дом.
– Женщина исчезла, и, как выясняется, она снимала квартиру, откуда похитили Ческу. Это что, не основание? Что еще ему надо?! – сорвалась Элена.
– Я приложу к запросу токсикологический анализ вина из бокала. Может, это его убедит.
– Так и сделай. И сегодня же, Буэндиа.
Элена встала и жестом подозвала Сарате. Они ушли в кабинет, где инспектор работала, пока не уволилась из отдела.
– У меня телефон Чески, его удалось разблокировать. Я просмотрела только сообщения в день, когда она пропала.
Сарате серьезно кивнул.
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
– Нет. Но похоже, ты хочешь спросить. Давай, выкладывай, что ты раскопала.
– Послушай, Сарате, у меня хватило такта не затрагивать эту тему при всех на совещании. Но сейчас я хочу узнать, что между вами происходило.
– Это личное, сама знаешь.
– Личным оно было, пока не выяснилось, что последнее сообщение Ческа написала тебе. – Элена, глядя в телефон, процитировала: – Девять сорок три: «Не придешь? Мудила». Ты ее бросил, Сарате?
– Не бросал я ее.
Элена уткнулась в телефон, ища другие сообщения.
– Девять ноль две: «Приходи домой, выпьем за начало нашей новой совместной жизни». Девять восемнадцать: «Что молчишь?» Девять тридцать одна: «Ты где?»
– Я был с друзьями, а она настаивала, чтобы я отменил свои планы и провел вечер с ней, – раздраженно ответил Сарате. – Не знаю, почему я вообще об этом говорю. Это личное, Элена, к расследованию не относится.
– Вы собирались съехаться?
– Она хотела, я нет.
– Она предлагала выпить за вашу новую жизнь. Или Ческа рехнулась, или я чего-то не понимаю.
– Она и правда была немного того.
– Прекрати нести чушь. Она тебя ждала, а поскольку ты не приходил и на сообщения не отвечал, пошла прогуляться и развеяться. И пропала. В случившемся есть и твоя вина, не находишь?
– Это я виноват, что ее похитили?! Иди ты к черту.
Сарате вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Элена сделала глубокий вдох. Она разозлилась, но понимала, что потом пожалеет об этой ссоре и о своих необдуманных словах. Не следовало заходить так далеко.
Постучав, в дверь заглянул Буэндиа.
– Все в порядке, Элена?
– Да, все нормально, спасибо.
Недоверчиво кивнув, судмедэксперт удалился. Разумеется, весь отдел слышал, что они с Сарате поругались. Элена уже укоряла себя за несдержанность, и тут зазвонил мобильный. Мать – она, как акула, чувствовала кровь. Звонила именно в тот момент, когда Элена была особенно уязвимой.
– Да, мам, слушаю… Да, извини, больше не буду называть тебя мамой, не будем об этом, пожалуйста.
Мать сообщила, что на следующей неделе в Берлине состоится благотворительный ужин под патронажем Йенса Веймара, и Элена должна туда поехать.
– Это какое число?
– Четырнадцатое. Лететь надо тринадцатого.
Элена молчала. Она плохо спала ночью, от усталости стучало в висках. На столе лежал телефон Чески с сообщениями, отправленными Сарате и оставшимися без ответа.
– Ты здесь, дочка?
– Да-да. Я поеду с тобой. И поужинаю с этим немцем. Можешь попросить секретаршу фонда купить мне билет и забронировать номер в отеле? Да, в том же, где будешь жить ты.
Она вздохнула. Правильно ли было идти на поводу у матери? Кто знает! В любом случае надо было не размышлять, а действовать. Аллу сказал, что в телефоне Чески было две сим-карты. Значит, пора изучить содержимое второй карты. Что-то подсказывало Элене, что она стояла на пороге таинственного темного мира, что увиденное ей не понравится. Ей уже мерещились картины секса Чески и Сарате, которые навсегда застрянут у нее в памяти. Но реальность превзошла все опасения. Элена вышла из кабинета и направилась к Сарате.
– Пойдем, ты должен это увидеть.
