Тон Элены был настолько решительным, что Сарате не стал возражать. Вернувшись в кабинет, она подключила телефон Чески к компьютеру. На экране появилась комната, похожая на гостиничный номер. Запись велась с камеры, установленной в углу. Звука не было. Вошел мужчина лет пятидесяти с небольшим, прилично одетый. Кажется, немного пьяный, но в хорошем настроении. Он сел на кровать с банкой пива в руке. Улыбаясь, обратился к кому-то за кадром. Кто это? Зачем Ческа хранила это видео? Вдруг голову мужчины разнесло выстрелом, и он повалился на кровать. Кровь залила простыни. Видео оборвалось.
В машине по дороге в Куэнку Ордуньо наконец решился поговорить с Рейес о том, что, по-видимому, интересовало всех.
– Можно у тебя кое-что спросить?
– Только если потом я тоже смогу задать тебе вопрос, – без всякого смущения ответила Рейес.
– Справедливо, – согласился Ордунью. – Я старше, так что я решаю, кто первый спрашивает. Начнем с тебя.
– Почему мы везде ездим, а не звоним по телефону?
– Полицейский значок все еще внушает уважение. К тому же так мы можем смотреть людям в глаза.
– Думаешь, по глазам правда можно понять, врет тебе человек или нет?
– Это уже второй вопрос, и я отвечу на него позже. Мы уже прибыли.
Они приехали на скотобойню, которая ничем не отличалась от любого другого производства в любой другой промзоне. Промзона называлась Ла-Монтонера, а компания, которой принадлежала скотобойня, – «Инкакуэса».
– Нам нужен Эмилио Суэкос, ветеринар.
Судя по всему, доступ в здание был свободным; встреченный ими на входе человек рассеянно бросил:
– Второй кабинет.
На стук в дверь никто не отозвался. Тогда Рейес просто открыла ее. Эмилио дремал в офисном кресле и при виде вошедших вздрогнул. Лысый, немного за пятьдесят, с мешками под глазами, он производил впечатление человека, который проводил ночи – в том числе вчерашнюю – довольно бурно.
– Кто вы такие? Чего вам надо?
– Полиция.
Эта информация и предъявленные значки заставили ветеринара так подскочить в кресле, что он чуть не свалился на пол.
– Можно войти?
– Конечно, конечно, присаживайтесь.
– Мы по поводу рецепта на азаперонил, который вы недавно выписали.
Суэкос ошарашенно уставился на них, как будто еще не проснулся. Казалось, он ждал, что его станут допрашивать по какому-то другому поводу.
– Это обычный препарат для свиней. Я постоянно выписываю азаперонил фермерам, которые везут животных на бойню.
– Вы это никак не регистрируете?
Ветеринар засопел, подтянул штаны на животе и негодующим жестом указал на компьютер:
– Вообще-то регистрирую, но недавно случилась беда. Архив стерся. Наверное, я сам виноват; ничего не понимаю в технике.
– Какое совпадение! – воскликнул Ордуньо. – А клиент был очень толстым, умственно отсталым, и от него неприятно пахло. Так его описал аптекарь.
– Я не могу помнить всех фермеров, их тут столько! И красавцев среди них немного.
– Интересно, почему у меня складывается впечатление, что вы не хотите нам помогать? – перешел в наступление Ордуньо. Однако Суэкос не сдавался.
– На этот вопрос я не могу ответить. Рассказываю, что знаю, ни больше ни меньше.
– Ну-ну.
Больше от ветеринара они ничего не добились. Из кабинета вышли расстроенные, но Рейес стащила со стола календарик – ни Суэкос, ни Ордуньо этого не заметили.
– «Шанхай-Ривер». Как мне нравятся эти названия борделей! С чего они взяли, что в Шанхае есть река? – Она показала календарик Ордуньо. – Хотя в любом городе она есть, да? Похоже, наш приятель там завсегдатай. Может, зайдем? Бордель в этой же промзоне, в Ла-Монтонере.
– Нельзя таскать вещи со стола у людей, к которым мы приходим.
– Неужели? Я не знала, – съязвила Рейес. – Дверь с ноги открывать нельзя, календарики красть нельзя… Скучная у полицейских жизнь.
«Шанхай-Ривер» располагался всего в паре улиц от скотобойни, по прямой метрах в пятидесяти. Если бы они не так торопились, то заметили бы клуб еще по дороге сюда. Время было обеденное, он еще не открылся, но по соседству находился бар под названием «Хуанфер» – придорожный бар возле уже не существующей трассы. Внутри были только хозяин и единственный посетитель, бросавший монетки в игровой автомат.
– Эмилио Суэкоса знаю, да, он здесь на скотобойне работает. Но если хотите выяснить о нем побольше, то лучше спрашивать в «Шанхае». Он каждый вечер туда наведывается, иногда выходит только утром, к началу рабочего дня.
Они вернулись на парковку и стояли, разглядывая клуб.
– Ты когда-нибудь бывал в таких заведениях? – спросила Рейес.
– В борделях? Ни разу.
– Вот зануда, а я один раз ходила, на трассе в Бургос.
– Одетая как сейчас?
– Нет, тогда я была скромницей. Жаль, что тут закрыто, было бы прикольно зайти в таком виде, посмотреть, что будет.
– Что-что, примут тебя за одну из девочек, – решил подколоть ее Ордуньо.
Но продолжить не успел: к ним подошел мужчина, игравший в автомат в «Хуанфере».
– Вы же Эмилио Суэкоса искали, да? Этого говнюка.
Мужчина был очень пьян, но это еще не означало, что он не мог сообщить им ничего интересного.
– Вы с ним знакомы? – спросил Ордуньо.
