Она указала подбородком на обувь девочки.
– А мне сейчас на какую букву?
– На «в».
– На «в»… Вода. Я же тебе давала воду.
– Отлично, мне на «г». Голова. Тебе на «д».
– Деревяшка.
Малютка залилась счастливым смехом от того, что так быстро придумала интересное слово.
– Блеск! Слушай, ты здорово играешь. Мне на «е»… Еда. Еда же есть в доме.
– «Дом» – еще одно слово на «д»!
– Да, но тебе сейчас на «ё».
– Ммм, на «ё»…
Девочке ничего не приходило в голову. Она встала и прошлась по подвалу – никаких подсказок.
– Даже не знаю…
– Ой-ой-ой, – запищала Ческа. – Кажется, ты проиграла. Тебе штраф платить.
– А что мне надо сделать?
– Это твой первый проигрыш, так что задание будет нетрудное. Когда Серафин в следующий раз пойдет в аптеку, тебе нужно будет подсунуть ему в карман бумажку.
– Легко!
– Только так, чтобы он не заметил. И это должна быть бумажка с моим рисунком.
– Но здесь нет красок.
– Нет красок? Но где-то же должен быть карандаш, или ручка, или фломастер.
Малютка покачала головой.
– Ну ничего страшного. Ты мне принеси листок бумаги, а я попробую нарисовать картинку. Договорились? А в следующий раз устроим матч-реванш, и тогда уж точно штраф платить придется мне.
– Давай во что-нибудь еще поиграем!
– Потом. Сначала принеси мне листок.
– Ладно.
Малютка радостно поскакала вверх по ступенькам. Но вдруг остановилась, зажав рот ладошкой, и вернулась к Ческе.
– Ёжик же на «ё» начинается?
– Да.
– Вот я дурочка, в книжке же его видела. Проиграла из-за какого-то ёжика!
Она снова стала подниматься по лестнице, ругая себя за забывчивость. Ческе нравилась девочка, но сейчас это было неважно. Главное послать весточку наружу и цепляться за призрачную надежду, что коллеги ее получат. Минутный всплеск энтузиазма сменила тоска: вероятность, что сотрудники ОКА найдут ее послание, почти нулевая. Это все равно, что бросать бутылку в море.
Увидев фото Фернандо Гарридо и узнав, что он мертв, Хуана Ольмо залилась слезами.
– Его убили, выстрелили в голову в Сафре несколько месяцев назад, – беспощадно пояснила Элена.
– Я столько лет ничего не слышала о Фернандо. С тех пор, как они с матерью уехали из Турегано.
Элена с трудом сдерживала раздражение. Ее выводила из себя медлительность собеседницы, хотелось сократить разговор и обойтись без сентиментальных воспоминаний.
– Хуана, это очень важно. Нам нужно знать, какие отношения были у Чески с этим человеком.
– У моей сестры отношений с ним не было. А вот у меня были.
Элена и Сарате переглянулись. Хуана говорила так гладко, словно десятки раз репетировала этот рассказ.
– Фернандо был моим женихом. Если это можно так назвать. Я была набожной католичкой, поэтому мы никогда не оставались наедине – боялись соблазнов. Хотя он ни разу ко мне не прикасался, он остается единственным мужчиной в моей жизни. После него у меня никого не было. А он женился?
– Нет, продолжал жить с матерью, – сказал Сарате.
– Наверное, не мог меня забыть. Как и я его. Такое же бывает?
– Этого мы не знаем, Хуана, но нам нужно услышать от вас то, о чем вы пытаетесь умолчать, – сказала Элена с явным нетерпением.
– Это трудно объяснить… Все случилось двадцать один год назад, когда моей сестре Франсиске было четырнадцать. Хотя в нашем доме никогда не слушали радио, не читали журналов и уж тем более не пользовались интернетом, Ческа как-то умудрялась быть в курсе всех новостей. В том году хитом стала песня Чайяна[6] «Саломе», и ее автора ждали на деревенском празднике. Этого Ческа пропустить не могла и, как обычно, сбежала из дома. Она всегда дожидалась, пока родители пойдут спать (они ложились очень рано), и вылезала в окно своей комнаты, выходившее во внутренний дворик. Я это слышала, но ничего не говорила, только молилась, чтобы сестра когда-нибудь стала покладистой, начала слушаться отца и оправдывать его ожидания. В ту ночь, как вы знаете, и произошло нападение. Мне всегда казалось, что это Бог ее наказал.
– Мы пока не понимаем, при чем тут Фернандо Гарридо, и будем благодарны, Хуана, если вы перейдете к сути.
– Франсиска не хотела называть своих насильников, утверждала, что было темно, что она их не опознала, что плохо помнит случившееся. Но я всегда подозревала, что это сделал Фернандо, мой жених. Я молчала, потому что была эгоисткой, боялась его потерять. Я так мечтала выйти за него замуж и родить ему детей…
– Почему вы его подозревали?
– Сестра начала избегать Фернандо, перестала с ним разговаривать. Говорила мне, что он плохой человек, не любит меня, никогда на мне не женится, а если и женится, то я буду очень несчастна.
– В итоге вы не поженились.
– Нет, он бросил меня и уехал из деревни. А потом Франсиска призналась мне, что это был он.
– Почему вы на него не заявили?
– Я чувствовала себя ужасно виноватой. Наверное, если бы я давала ему то, чего он хотел, он бы не стал брать это силой у моей сестры.
– Кто были другие насильники? – спросила Элена.
– Про других я не знаю. В деревне был праздник, полно приезжих. Может, это были наши, а может, гости из других деревень.
– Вы никогда не спрашивали Фернандо об этом?
