Ана кивнула, но уходить не спешила. Еще несколько секунд она поправляла жалюзи, чтобы вечерний свет не бил в глаза. Ей явно хотелось принять участие в разговоре, но все ждали, пока она выйдет. Когда за женой закрылась дверь, Мануэль прервал напряженное молчание:
– И чем же я могу вам помочь?
– Не будем ходить вокруг да около, – решительно произнес Сарате. – По нашим сведениям, вы мертвы.
Мануэль приподнял бровь:
– Полагаю, речь идет о человеке, которого сбила машина в Сепульведе?
– В газете написано, что это были вы.
– Ну ясно же, что это ошибка. Я бы посмеялся, не будь она трагической: там погиб мой брат Антонио.
– Но как они могли перепутать? – спросила Элена.
Мануэль совершенно спокойно объяснил, в чем дело: он зарегистрировался как участник ярмарки, но накануне у него случился приступ аппендицита, и его увезли в больницу.
– Тогда мы решили, что поедет брат, он иногда помогал мне с производством кормов. Но мы уже не успевали изменить бронь в гостинице, бейдж участника ярмарки и тому подобное. Так что, поскольку мы с ним очень похожи, он взял мое удостоверение личности, мои банковские карточки и даже визитки. Когда он попал под машину, при нем нашли полный комплект моих документов и сочли погибшим меня. Но я, как видите, жив.
– А фотография в газете ваша или брата?
– Моя, ее взяли с бейджа.
– Вы настолько похожи, что газетчики не заметили разницы?
– Нас вечно путали. Мы хоть и не близнецы, но были очень близки по возрасту и похожи внешне.
Элена положила на стол снимок, сделанный двадцать один год назад.
– А этот человек на фотографии – вы или ваш брат?
Мануэль взял газетную вырезку и стал с интересом ее разглядывать.
– Это же было сто лет назад. С трудом узнаю себя.
– Но как выиграли хамон в лотерею, вы наверняка помните, – подсказала ему Элена.
– Да, это помню.
– Значит, это вы, а не ваш брат.
Мануэль положил вырезку на стол. Он вдруг помрачнел, лицо нервно дернулось.
– Можно узнать, чего вы от меня хотите? Не понимаю, зачем вы задаете все эти вопросы.
– Сеньор Санчес, мы расследуем преступление, совершенное двадцать один год назад. Изнасилование.
– Изнасилование?
– Да.
Элена отвечала коротко и не сводила с него глаз, пытаясь уловить малейший признак угрызений совести или страха.
– А я тут при чем?
Сарате молчал, позволяя Элене вести допрос, – он знал, что у нее это прекрасно получалось. К тому же он был шокирован тем, что в своем крестовом походе возмездия Ческа убила невиновного. Как с ней общаться, если они ее спасут? Ее отдадут под суд, это понятно. Но лично он – сможет ли он простить такое?
– Это случилось в начале сентября, – начала Элена. – Трое друзей приехали в Сепульведу на ярмарку. Они не только заключили выгодные сделки, но и выиграли в лотерею хамон. Это даже попало в местную газету.
Элена снова показала вырезку с фотографией.
– Хамон мы выиграли, это я помню. Но мы никого не насиловали.
– Я не закончила. Отмечать победу они отправились в Турегано, родную деревню одного из них. Там как раз проходил праздник. Друзья пили, веселились, снимали стресс… в общем, отлично проводили время. И вдруг увидели девчонку лет пятнадцати, очень хорошенькую, она была одна и казалась немного растерянной посреди общего веселья. Девочка направилась домой, а трое мужчин последовали за ней, догнали, изнасиловали и бросили на пустыре на окраине деревни.
Произнося это, Элена чувствовала, как ее охватывает дикая злость. Она старалась сохранять спокойствие, сейчас ее дело – следить за реакцией Мануэля, который то ли действительно удивился, то ли сделал вид. Из сада доносились возгласы его детей, судя по всему, игравших в снежки. Его жена крикнула Мигелю, чтобы тот надел пальто. А прислушавшись, можно было различить плач младенца, который, видимо, лежал в кроватке где-то рядом с ними. Голоса всей семьи Мануэля. Все, к чему он стремился, и, наверное, все самое дорогое для него оказалось под угрозой из-за преступления, совершенного в прошлом.
– Я не помню ночи, о которой вы рассказываете. Выпили мы тогда много, это точно. Но уверяю вас, что я никого не насиловал… И в любом случае срок давности истек, разве не так?
– Увы, должна вам сообщить, что закон изменился: срок давности по насилию над несовершеннолетними истекает, когда жертве исполняется сорок лет. А этой женщине сейчас тридцать пять.
– Но это безумие. Какие у нее могут быть доказательства? Спустя столько лет! Эта женщина утверждает, что я…
– Кто этот человек?
Элена ткнула пальцем в самое неразборчивое изображение на фотографии.
– Не знаю его. Не помню.
– Кто он?
– Не помню.
– Вспоминайте. Кто он?
– Слушайте, если меня в чем-то обвиняют, этот разговор должен проходить в присутствии адвоката. А если нет, то уходите. Уже поздно, и мне надо заниматься делами. Потому что у меня большая семья, если вы не заметили. Уж не знаю, кем я был в двадцать с чем-то, но сейчас я уважаемый бизнесмен и образцовый отец семейства.
