Райя повернулась и, словно не услышав его слов, продолжила:
– Только кажется, что все осталось позади, как снова что-то происходит. И нет больше смысла ждать, надеяться… Это лишь вопрос времени, когда духи раскроют наш замысел и накажут нас и всех мальнов.
Она стянула верх боевого костюма, а затем медленно, одну за другой, начала расстегивать пуговицы на рубашке. Стейн тяжело сглотнул, когда черная ткань с тихим шуршанием упала к ее ногам, а темные волосы мягкими волнами рассыпались по обнаженной груди, полностью скрывая ее.
Они засыпали и просыпались в объятиях друг друга, но между ними еще не было настоящей близости. После похорон его отца Райя настояла на соблюдении положенного у мальнов траура длиной в шестьдесят дней: она не хотела, чтобы их первая ночь стала лишь средством забыться. Потребовалась вся выдержка Стейна, чтобы не касаться любимой так, как того желала каждая клеточка его тела.
– Я не хочу больше ждать, чтобы броситься в бездну и показать, как сильно я люблю тебя. Я не хочу больше ждать…
– Тогда иди ко мне, – выдохнул он, почувствовав, как кровь в венах запульсировала сильнее.
За несколько коротких шагов они оказались рядом. Стейн схватил Райю за талию и с жадностью набросился на ее рот, сливаясь в поцелуе – страстном, почти грубом. Как только их языки столкнулись, она застонала и требовательно впилась пальцами в мускулы на его руках. Стейн заскользил ладонями по ее обнаженной спине и плечам, желая прикоснуться к каждому сантиметру кожи, но тут Райя прервала поцелуй и снова отстранилась. Он зарычал, чувствуя, как загораются его глаза. Райя лишь слегка улыбнулась, взяла его за руку и потянула за собой. Остановившись напротив громадной кровати, толкнула его в грудь, и он упал на матово-черные шелковые простыни.
– Райя, – прохрипел он, когда она уселась на него верхом, расставив колени по бокам от его бедер.
Она решила поиграть с ним. Хорошо. Он подыграет. Пока.
Райя наклонилась и слегка прикусила его нижнюю губу. Стейн положил руки на ее обнаженную талию и медленно скользнул вверх, откидывая назад длинные волосы и открывая взору грудь. Он накрыл ее обеими ладонями, наслаждаясь мягкостью и бархатом нежной кожи, и проникновенно сказал:
– Ты прекрасна… Восхитительно совершенна.
Он поднял голову, и их взгляды встретились. В янтарных глазах Райи горело столь сильное желание, что даже ее потрясающее тело слегка подрагивало под его ладонями.
Тут она снова толкнула его в грудь и начала расстегивать рубашку, но Стейн перехватил ее пальцы с хищной улыбкой.
– Хочешь быть главной? – Приподнявшись, он легко коснулся языком ее затвердевшего соска, и громкий стон тут же заполнил мирную тишину покоев. – Тогда у нас проблема. Я тоже люблю быть главным.
Стейн резко перевернулся, оказавшись сверху и накрыв ее тело своим. Она схватилась за его плечи, впившись в них ногтями, и открыла рот – явно вознамерилась возразить.
«Небеса, как она очаровательно хмурится!»
Но Стейн прильнул к ее губам, не давая ответить. В его требовательном поцелуе ощущался голод, сдерживаемый все это время.
– Что ты со мной делаешь… – прошептал он, разорвав поцелуй.
Райя ответила загадочной улыбкой, и ее сердце бешено заколотилось, когда он коленом раздвинул ее бедра. Ее кожа пылала, глаза ярко горели, а грудь часто поднималась и опускалась. Она коснулась щеки Стейна, а затем провела теплой ладонью по его волосам, пропуская их между пальцами. Когда он стянул с себя рубашку и отбросил в сторону, ее руки мгновенно легли на разгоряченную кожу, и Райя начала ощупывать тугие мускулы на груди и животе. Стейн издал гортанный звук и едва не набросился на нее, словно изголодавшееся животное. Он не помнил, когда в последний раз так долго воздерживался, но старался владеть собой, давая ей время изучать его тело и медленно, мучительно медленно очерчивать каждую мышцу.
– И ты прекрасен…
– Знаю.
– Ненавижу тебя, – фыркнула Райя.
– Врушка, – с тихим смешком сказал Стейн, но в тот момент, когда ее ладонь двинулась вниз по дорожке черных волос, задевая ремень, у него перехватило дыхание. Она уверенно скользила рукой все ниже, поглаживая его через штаны. Не в силах стерпеть, Стейн вновь прижался к ее телу, а затем и к распухшим губам. Как только его обнаженный торс потерся о ее грудь, и без того шаткая стена, которая сдерживала желание все эти месяцы, пошла глубокими трещинами.
Стейн потянулся к пуговицам на ее штанах и, поменяв положение ног, несколькими ловкими движениями снял с нее остатки одежды, затем обхватил ее бедро и закинул себе на талию. Ладонью провел по икре и скользнул по согнутой ноге выше, пока его губы медленно спускались к ее шее, груди и животу. Он собственнически покусывал ее восхитительно гладкую кожу, отчего Райя выгибала спину и запрокидывала голову.
