Из всех вещей неодушевленные занимают самое низкое место, из них невозможна эманация иначе как через действие одного предмета на другой: так, огонь исходит из огня, когда внешнее тело преобразуется огнем, и обретает свойства и форму огня.
За неодушевленными предметами следуют растения, у которых эманация идет изнутри, постольку, поскольку присущие растению свойства обращаются в семя, которое, попав в почву, вырастает в растение. Таким образом, здесь мы впервые обнаруживаем жизнь, ибо живые существа — это те, которые могут подвинуть себя на действие, в то время как те, что могут двигать только внешними предметами — полностью безжизненны. Что-то внутри растений является причиной их формы — а это признак жизни. Между тем, жизнь растения несовершенна, ибо хотя эманация в нем идет изнутри, то, что исходит, проявляется очень постепенно и понемногу и в конце становится совершенно внешним. Так, сущность дерева постепенно выступает из него и со временем становится цветом, затем обретает форму плода, отличного от ветки, хоть и прикрепленного к ней, и, наконец, когда плод совершенен, он полностью отделяется от дерева и, падая на землю, производит своей семенной силой новое растение. Если внимательно разобраться в этом вопросе, то мы видим, что основной принцип этой эманации исходит извне, ибо дерево вбирает присущую ему сущность корнями из почвы, которая его питает.
Но кроме растений есть более высокая форма жизни — жизнь чувственной души, эманация которой, начинаясь вовне, заканчивается внутри. Кроме того, чем дальше идет эманация, тем глубже она проникает вглубь, ибо форма ощущаемого предмета отпечатывается на внешних чувствах, затем переходит в воображение и, еще дальше, в хранилище памяти. Но в каждом процессе такой эманации начало и конец содержатся в разных субъектах, ибо чувственное восприятие не воспринимает самое себя. Таким образом, жизнь такого рода превосходит жизнь растений, постольку, поскольку она глубже. Но и эта жизнь несовершенна, ибо эманация непременно идет от одной вещи к другой. Высшей же степенью жизни является жизнь разумная, ибо разум способен созерцать себя и может понять себя. Однако есть разные степени разумной жизни, ибо хоть человеческий ум и может познать себя, он делает первый шаг к познанию извне, ибо не может мыслить без мысленных образов внешних предметов… Соответственно разумная жизнь совершенней в ангелах, чей разум не отталкивается от чего-то внешнего, чтобы достичь познания самого себя, но знает себя самим собой. Но и их жизнь не достигает высшей степени совершенства… потому что для них понимать и быть — не одно и то же… Таким образом, совершеннейшая жизнь принадлежит Богу, чье понимание неотделимо от Его бытия[123].
