Как бы ни была непривычна форма такого рассуждения современному читателю, из этого высказывания становится совершенно ясно, что «более высокий» всегда значит и предполагает «более внутренний», «более глубокий», «более личный», в то время как «более низкий» означает и предполагает «более внешний», «более поверхностный» и «менее личный».
Чем «глубже» предмет, тем менее видимым он, скорее всего, будет. Продвижение от Видимости к Невидимости — еще одна грань великой иерархии Уровней Бытия. Нет нужды на этом долго останавливаться. Конечно же, термины «видимый» и «невидимый» относятся не только к зрению, но и всем внешним органам чувств. Силы жизни, сознания и осознанности, занимающие наше внимание при рассмотрении четырех Уровней Бытия, полностью «невидимы» — без цвета, звука, «поверхности», вкуса или запаха, а также без протяженности и без веса. Между тем, кто станет отрицать, что именно они интересуют нас более всего? Покупая пакетик семян, я хочу, чтобы они были живыми, а не мертвыми; а бессознательная кошка, будь она по-прежнему жива, все же не кажется мне настоящей кошкой, пока к ней не возвратиться сознание. «Невидимость человека» ярко описал Морис Николь:
Все мы непосредственно видим тело другого человека. Вот движутся его губы, открываются и закрываются глаза, меняются очертания рта и линии лица, а тело в целом выражает себя в движении. Но сам человек невидим…
Если бы невидимая сторона человека была столь же явственно различима, сколь и видимая сторона, мы бы жили в новом человечестве. Но мы живем в видимом человечестве, человечестве видимостей…
Все наши мысли, эмоции, чувства, воображение, мечты, сны, фантазии невидимы. Все наши задумки, планы, секреты, стремления, все надежды, страхи, сомнения, заблуждения, все привязанности, рассуждения, оценки, пустые мысли, неопределенности, все желания, страсти, склонности, ощущения, наши довольства и недовольства, симпатии и антипатии, отвращения и очарования, любовь и ненависть — сами по себе невидимы. А они и составляют «человека»[124].
Николь отмечает, что при всей кажущейся очевидности это вовсе не очевидно: «Постичь это чрезвычайно сложно… То, что мы невидимы, для нас непостижимо. Мы не осознаем, что живем в мире невидимых людей. И не понимаем, что жизнь — это прежде всего игра видимого и невидимого»[125]. Есть внешний мир, предметы в котором видимы, то есть непосредственно доступны нашим органам чувств; и есть «внутреннее пространство», содержимое которого невидимо, то есть непосредственно недоступно нам, за исключением нашего собственного. Этой важнейшей мысли мы уделим место в одной из последующих глав.
Продвижение от полностью видимого минерала до в большей степени невидимой личности можно принять за указание на сверхчеловеческий Уровень Бытия, что совершенно невидим для наших органов чувств. Не удивительно, что большинство людей на протяжении большей части истории верили в реальность этого уровня и всегда утверждали, что точно так же, как мы можем научиться «видеть» невидимых людей вокруг нас, мы можем и развить способности «видеть» совершенно невидимые существа на более высоких, чем наш, уровнях.
(Как составитель философской карты, я обязан нанести на нее эти важные проблемы с тем, чтобы было видно, где их место и как они связаны с другими, более знакомыми нам предметами. А исследование этой области или отказ от такового — личное дело читателя, путешественника или пилигрима.)
IV
