Малое прекрасно полностью

«Науку понимания» часто называли мудростью, а термином «наука» обозначали «науку манипуляции». Такое различие проводили многие философы, в том числе и Святой Августин. Этьен Гилсон так излагает его мысли:

Это различение чрезвычайно важно. «Наука манипуляции», подчиненная мудрости, то есть «науке понимания», являет собой ценнейший инструмент, использование которого не может принести вреда. Но люди перестали стремиться к мудрости, и наука манипуляции уже давно вышла из ее подчинения. Такова история западной мысли со времен Декарта. Старая наука, «мудрость» или «наука понимания» была устремлена в основном «к высшей добродетели», то есть к Истине, Добру, Красоте, знание которых приносит счастье и спасение. Новая наука в основном направлена на достижение материальной власти. Со временем эта тенденция приобрела такой размах, что усиление политической и экономической мощи теперь считается основной задачей и главным обоснованием расходов на научную работу. Старая наука рассматривала природу как творение Бога и Мать человека; новая наука склонна смотреть на природу как на врага, которого необходимо покорить, или на ресурс, подлежащий разработке и эксплуатации.

Но самое большое и значимое отличие между двумя науками — это их взгляд на человека. «Наука понимания» видела человека созданным по образу Бога, венцом творения, и следовательно «хранителем» мира, ибо noblesse oblige. Для «науки манипуляции» человек всего лишь случайный продукт эволюции, высшее коллективное животное и предмет изучения теми же методами, которыми «объективно» изучают и другие феномены в этом мире. Мудрость — это знание, которое можно приобрести только через подключение высших и благороднейших сил разума. В «науке же манипуляции», напротив, для получения знания достаточно использовать лишь способности, доступные каждому (кроме изувеченных калек), в основном считывание показаний приборов и счет. Нет никакой надобности понимать, почему работает та или иная формула, для практических целей вполне достаточно знать, что она действительно работает.

Таким образом, эти знания являются публичными: их можно описать в точных общепринятых терминах и сделать понятными для любого человека. Если эти знания описаны правильно, то доступ к ним открыт любому. Знания, относящиеся к более высоким Уровням Бытия, не могут быть столь же доступными и «открытыми» просто потому, что их невозможно описать в терминах, которым бы соответствовал каждый. Считается, что «научными» и «объективными» можно назвать лишь знания, открытые публичной проверке на истинность; все же другие отбрасываются как «ненаучные» и «субъективные». Это совершенно ненадлежащее использование терминов «субъективный» и «объективный», ибо любое знание «субъективно», поскольку может существовать только в уме человека. Разделение же знания на «научное» и «ненаучное» только сбивает с толку, поскольку в отношении знания справедливо говорить лишь о его истинности.

С уничтожением остатков «науки понимания», или «мудрости», в западной цивилизации быстрое и постоянно ускоряющееся накопление «знания манипуляции» становится все более опасным. Теперь мы слишком умны, чтобы выжить без мудрости, и дальнейшее увеличение нашей учености не принесет никакой пользы. То, что научные интересы человека обращены почти исключительно к «науке манипуляции», имеет, по крайней мере, три очень серьезных последствия.

Во-первых, пренебрегая изучением таких «ненаучных» вопросов, как «В чем смысл и цель существования человека?» «Что — добро, и что — зло?» и «Каковы непреложные права и обязанности человека?» цивилизация неизбежно погрязает в муках, отчаянии и неволе. Здоровье и благополучие людей постоянно ухудшается, несмотря на рост уровня жизни и успехи «здравоохранения» в продлении их жизни. Дело ни много, ни мало в том, что «не хлебом единым жив человек».