Во-вторых, из-за методичного ограничения научных исследований самыми поверхностными и материальными аспектами Вселенной мир предстает столь пустым и бессмысленным, что даже тех, кто понимает ценность и необходимость «науки понимания» зачаровывает якобы научная картина мира, и они теряют желание и мужество обращаться к мудрости древних традиций человечества и пользоваться ею. Из-за методологических ограничений и систематического игнорирования более высоких уровней научные данные не содержат никаких свидетельств существования этих уровней. Круг замыкается: вместо того, чтобы воспринимать веру проводником разума к пониманию более высоких уровней, на нее смотрят как на враждебную разуму и отрицающую его, и поэтому ее саму отвергают. Все пути к спасению оказываются перекрытыми.
В-третьих, высшие способности человека, более не задействованные для получения знания и мудрости, постепенно атрофируются или вовсе отмирают. В результате все проблемы, стоящие перед обществом или отдельными людьми, становятся неразрешимыми. И чем энергичней люди берутся за решение своих проблем, тем больше неразрешенных и на первый взгляд неразрешимых проблем становится. Благосостояние и богатство продолжает расти, а «качество» самого человека идет на убыль.
В идеале структура человеческого знания должна соответствовать структуре реальности. Тогда на высшем уровне мы находим «знание для понимания» в его чистом виде, на низшем — «знание для манипуляции». Понимание позволяет ответить на вопрос «
Чтобы действовать успешно, нужно предвидеть вероятные результаты различных направлений действия и выбрать направление, наилучшим образом подходящее для наших целей. Поэтому справедливо сказать, что на этом уровне цель знания — предвидение и управление. Наука сводится к систематическому описанию существующих феноменов и формулировке предписаний. Каждое предписание — условное предложение типа «если хочешь этого достичь — предприми такие-то шаги». Такое предложение должно быть как можно короче и четче, и не должно содержать мыслей или понятий, которые не являются строго необходимыми, а инструкции должны быть точными, и оставлять как можно меньше свободы для исполнителя. Проверка таких инструкций — дело практики: чтобы убедиться в действенности рецепта приготовления пирога, нужно его попробовать. Высшие достижения такой науки чисто практичны и объективны, то есть не зависят от характера и интересов исполнителя, их можно измерить, записать и воспроизвести. Такое знание «принадлежит народу», и дает силу каждому, кому удастся им овладеть: даже подлецы и негодяи могут использовать его для гнусных дел. (Поэтому неудивительно, что постоянно предпринимаются попытки засекретить части этого «общенародного» знания!)
На более высоких уровнях сами понятия предсказания и управления становятся все более спорными и даже нелепыми. Теолог, стремящийся к обретению знаний Уровней Бытия выше человека, ни на мгновение не задумывается о предсказании, управлении или манипуляции. Все, чего он ищет, — это понимание. Его бы несказанно удивила предсказуемость на этом уровне. Все, что предсказуемо, является таковым только по причине «постоянства природы», а чем выше Уровень Бытия, тем меньше постоянства и больше гибкости. «Богу все возможно»[150], а свобода действия атома водорода чрезвычайно ограничена. Поэтому науки, изучающие неодушевленную материю — физика, химия, астрономия — могут достигнуть практически совершенных способностей предсказания; более того, они могут быть завершены и утверждены раз и навсегда, как это якобы произошло с механикой.
Человеческие существа легко предсказуемы как физико-химические системы, менее предсказуемы как живые организмы, еще значительно менее предсказуемы как сознательные существа и вряд ли вообще предсказуемы как осознанные личности. Причина этой непредсказуемости не в недостатке
