Один из главных элементов структуры для всего человечества, безусловно, государство, а один из важнейших инструментов структуризации (если можно так сказать), это границы, государственные границы. Раньше, до появления технического прогресса, значение границ было исключительно политическим: они показывали пределы политической власти, обозначали, из каких районов монархи могли призвать в армию мужчин в случае войны. Экономисты всячески противились тому, чтобы такие границы превращались в экономические барьеры — отсюда идеология свободы торговли. Но в то время люди «держались корней», а перевозка пассажиров и грузов была настолько дорогой, что перемещения всегда были самыми незначительными. В доиндустриальном мире никогда не торговали предметами первой необходимости: велась торговля драгоценными камнями и металлами, предметами роскоши, специями и, к несчастью, рабами. Основные жизненные потребности, конечно же, удовлетворялись за счет местного производства. Пускались в путешествия лишь те (за исключением периодов катастроф), у кого были на то особые причины, как, например, ирландские святые или у студенты и преподаватели Парижского университета.
Теперь же никого ничто не держит. Все структуры уязвимы в большей степени, чем когда-либо раньше, и того и гляди развалятся.
Экономическая теория, которая, как надеялся лорд Кейнс, займет скромное место в ряду занятий сродни стоматологии, вдруг становится важнейшей научной дисциплиной. Почти все внимание правительства уделяется именно экономической политике, которая, между тем, становится все менее эффективной. Самые простые вещи, которые считались естественными лишь полвека назад, сегодня уже непозволительная роскошь. С ростом благосостояния общества заниматься стоящим делом без немедленных и существенных жертв становится практически невозможно. Экономика поработила нас настолько, что стала узурпировать даже несвойственные ей области, вроде внешней политики. Люди ворчат: «Этот народец просто невыносим, а что делать? Мы зависим от него экономически, и поэтому приходится смотреть им в рот и улыбаться». Экономика почти полностью подмяла под себя этику и главенствует над всеми соображениями человека. Совершенно очевидно, что здоровым такое развитие не назовешь. Тому, конечно же, есть много причин, но среди них одна, лежащая на поверхности — достижения современной техники в области транспорта и связи.
Люди легкомысленно полагают, что быстрый транспорт и мгновенная связь создают новое измерение свободы (что, конечно, верно, но лишь на первый взгляд). Но никто не замечает, что эти достижения в то же время разрушают свободу, делая все вокруг чрезвычайно уязвимым и беззащитным, если только не проводится целенаправленная политика и не предпринимаются сознательные действия для компенсации разрушительных воздействий технических достижений.
Разрушительные последствия развития транспорта и связи наиболее сильно проявлены в больших странах, потому что, как мы выяснили, границы создают «структуру», и любому человеку куда сложнее перебраться в другую страну — с корнями оторвавшись от родной земли, чтобы затем попытаться укорениться в земле чужой — чем переместиться внутри границ своей страны. Таким образом, оторванность от земли тем больше, чем больше страна, ведь в крохотной стране даже человек из самого «удаленного» района по-прежнему «свой», а в большой тот, кто приехал из другой части страны — уже «чужак». Отравляющее влияние потери связи с землей чувствуется и в богатых, и в бедных странах. В богатых странах, таких как Соединенные Штаты Америки, она порождает, как мы уже говорили, «мегаполисы». Кроме того, ее следствием стала нарастающая и выходящая из-под контроля проблема «лишних людей», то есть тех, кто, потеряв свои корни, не может найти себе места в обществе. С этим напрямую связана ужасающая проблема преступности, отчуждения, стресса, разрыва социальных отношений вплоть до уровня семьи. В бедных странах, опять же наиболее сильно в самых больших, потеря связи с землей вызывает массовую миграцию в города, массовую безработицу и, по мере того, как жизнь покидает деревню, угрозу голода. В результате возникает «двойное общество» без внутреннего единства, подверженное высокой политической нестабильности.
