Кто знает, приблизься он до броска хотя бы еще на полметра — да нет, на четверть, не больше, — она не успела бы среагировать. Но он бросился, не утерпел — и она успела. Успела все, что могла, — несильно, но точно вмазать ему пяткой в правое колено, он как раз оперся на эту ногу, напружинил ее для толчка, чтобы просто массой и скоростью смять мелкую негодную бабу… драться он не умел, но был костист, тяжел и силен той природной силой, которая не нуждается в тренировках. А Витка… что ж, их учили когда-то рукопашному бою, контактеров, и они смеялись и шутили, но объяснено было здраво: конечно, вам не придется врукопашную сходиться с пришельцами и брать на абордаж их корабли, но: умение правильно драться даст вам умение мыслить не только словами и образами, а еще движениями и ситуациями, принимать верные решения практически мгновенно, со скоростью мышечной реакции, и никогда не терять голову, даже перед лицом очевидной смерти.
Вот и выпал шанс проверить…
Она услышала жуткий хруст, когда колено Селиванова прогнулось назад, и, по идее, он сейчас должен был бы отключиться от всего суетного, — но Селиванов как будто бы ничего и не заметил, он смял-таки Биту своей помноженной на скорость тяжестью и уронил, она сумела уберечь голову и даже выставить локоть, направленный ему прямо в кадык, и опять это ничего не дало — как будто он уже был мертвый и ничего не чувствовал. А потом оказалось, что в руке у него нож.
Первый удар, нацеленный то ли в лицо, то ли в шею, Витка отвела — можно сказать, чудом. И вообще: трудно биться с противником, не понимающим боли. Нож у него не отобрать… и его самого не вырубить… два раза по самым яйцам — сильно! — и хоть бы что…
Без паники.
Второй удар ножом, опять со звоном в асфальт, и Вита вцепилась в предплечье врага обеими руками и притянула, прижала к себе — как самое дорогое, что есть на свете, не отдам! Селиванов попытался ее стряхнуть, но он же сам ее и придавливал к земле, так что ни черта у него не получилось.
Был миг растерянности. Селиванов попытался перехватить нож левой рукой, но не дотянулся — Витка зубами мертво вцепилась в рукав. Тогда он чуть приподнял ее, мертво вцепившуюся, и ударил об асфальт затылком. Метнулись звезды. Он ударил еще и еще. Но почему-то слабее. Витка видела сквозь пелену, как глаза его, и прежде странные, становятся совсем никакие. А потом они закатились, обнажив жуткие красные белки.
И Селиванов рухнул на нее еще раз, но теперь он был мягок, как настоящий мертвый мертвец.
С трудом, пристанывая, Витка выбралась из-под этой туши. Ногам было горячо и мокро. Ноги самого Селиванова были черно-красные от крови, и кровь все еще била струйками от колен — там зияли глубокие резаные раны. А рядом сжался в комок Кеша, напряженный и бешеный, как кот перед собакой, и шипел нечленораздельно. Правая лапа была занесена для удара, когти-ножи на внешних пальцах опасно торчали веером.
— Кешка… — ахнула она, но он не услышал. — Кеша… Кеша!!!
Она звала и голосом, и без голоса.
— Ма… — выдохнул он наконец.
— Помогай… — прохрипела Вита. — Надо перевязать… перетянуть… этого гада… быссстро…
«Стоячая звезда». Год 468-й династии Сайя,
17-й день лета, сразу после полуночи
Забавно было смотреть вверх и в полусотне метров над собой видеть Фогмана, стоящего на потолке — головой вниз. Так тут была сконфигурирована гравитация.
Труба в километр длиной и пятидесяти метров в поперечнике. Вся внутренняя поверхность ее уставлена контейнерами, ящиками и стеллажами. И если Серегин все правильно понял, это только один из нескольких или многих складов, подтянутых сюда, к Тирону…
Кто-то собирался неплохо заработать на войнушке. А если повезет, то и раздуть ее в большую войну.
Хотя опять же — куда уж больше?..
— Хорошо, — сказал Серегин. — Со стрелковым вооружением все достаточно ясно. Но меня сейчас гораздо сильнее интересует, по правде говоря, вооружение тяжелое. Артиллерия, в частности. Или… что-нибудь сверх того. Найдем?
Толстенький юсиинь с хохолком на затылке — каптенармус, логистик или что-то вроде — кивнул и жестом предложил: пошли.
Выбор артиллерийских систем богатым назвать было нельзя: английского образца гаубицы калибра сто пять миллиметров, русского — сто пятьдесят два. Реактивные снаряды в трубных направляющих, прототип которых Серегин не опознал. Четыре типа минометов, из них только один — автоматический…
Серегин так и сказал:
— Негусто.
Каптенармус-логистик развел руками.
— А что еще? Танки?
Танков не было, но были БМП — русские и американские.
— Ага, — сказал Серегин. — Можно считать, что один заказ мы уже разместили… А что у вас там?
Он совался в каждый контейнер, на каждую открытую площадку.
Через два часа Фогман позвал его.
— Вот, — сказал Фогман своим сопровождающим; их у него было почему-то трое. — Мой шеф. Объясните ему так же, как мне.
Трое юсиинь начали наперебой объяснять.
