И ещё там была Лизка. При Лизке было как-то неловко давать слабину.
– Работу всю не переделаешь, а я вот возьму да и помру, – резонно заметила бабка. – Чай сам себе наливай, у меня рука не поднимется тебе такой лить, какой ты пьёшь… Привык там в своей тюрьме-то, разбаловался.
– Ага… – Санька взял чайник. – Только не в тюрьме, а на гауптвахте… Что стряслось, бабуль?
– На вот, почитай, – и бабка протянула ему вскрытый конверт. – Там по-английски, Стефа перевела…
Санька не дрогнул ни единой жилкой, но внутри загудело. Стефа, Стефания Ричардовна, или Рышардовна – это Юлькина мать. С ней Юлька почему-то всё время, сколько Санька помнил, ссорилась, конфликтовала, качала права…
Он прочитал письмо, ничего не понял, начал сначала. И испугался.
Санька не то чтобы примирился с потерей Юльки. Просто много всего случилось за это время… просто ослабла боль. Вот и всё. Он уже начал привыкать к мысли, что с этим покончено, что ничего не поделать и надо куда-то выруливать самому. В конце концов, когда человеку недавно стукнуло семнадцать, оказывается, что жизнь не только кончилась, но и началась – хотя совсем другая. Одна кончилась, другая началась, а ты всё болтаешься где-то между ними…
Он прочитал письмо ещё раз.
– Ну, давай сюда, – сказала бабка, забирая бумажку. – Наизусть можно и не учить… Что делать-то будем, внучек?
– Сейчас, бабуль… – Санька потёр виски. – Сейчас…
Виски шершавые – надо бы побрить голову. Изредка он делал это сам, но обычно забегал в парикмахерскую рядом с конторой. Там к нему привыкли.
– Командировку я себе выправлю, – сказал он, – хоть завтра. У нас будет утро, у них ещё ночь только начнётся. Два часа перелёт… и кого взять? Рра-Рашта, само собой, старик обидится, если не позову… Машу бы взять, но Маша далеко…
Маша далеко и Барс далеко, всё ещё торчат на планете Мизель, налаживают там нормальную жизнь. И потом: тащить Барса на выручку Юльке – нет, это перебор… этакий дурно понятый Достоевский.
Что же она сбрендила-то там, в своей Калифорнии? Кто-то из ребят недавно оттуда, говорил: жара чудовищная… Головку напекло?..
Он злился и знал, что это хорошо. Злость его всегда спасала.
Рра-Рашт и Шарра, дочка его, со своим парнем по имени Рафашш. Троих котов хватит. Хороший телепат-поисковик нужен, вот что, без него там делать просто нечего, и желательно кто-нибудь из натуральных американцев – чтобы лучше ориентироваться на местности.
Санька медленно погрозил кому-то пальцем: не отвлекай! – и сказал:
– Во! Есть.
– Что? – тревожно спросила Калерия.
– Есть человечек, который нам поможет. Крепко поможет.
Через три часа ходьбы Юлька вышла к шоссе. Постаралась вспомнить, в какую сторону ближайший сколько-нибудь крупный городок. Кажется, налево…
В ту сторону, откуда она прилетела вчера.
Если посмотреть сверху и прочертить её путь, подумала она, будет какой-то дикий зигзаг, прыжки сумасшедшего зайца. Это хорошо, это правильно.
Только ведь может оказаться, что все её побуждения кем-то подсказаны. Наподобие того, как это было год назад. Она ведь и тогда была железно уверена, что поступает по своей воле, по глубокой убеждённости…
И, подумав так, она уселась прямо на землю, достала из рюкзака потёртый уже блокнот – и, хотя света огромной лысой луны, заглядывающей через плечо, было вполне достаточно, углубилась в изучение записей, досвечивая себе лиловым брелоком-фонариком, предназначенным для распознавания фальшивых денег.
…Яша Арад родился в Петропавловске-Камчатском в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году. Его родители были вулканологи и геофизики, облазившие всю Камчатку и Курилы. Когда Яше было четыре года, родители снялись с места окончательно и по израильской визе переехали в Штаты, где продолжили изучение вулканов на Гавайях. Как выяснилось позже, почти три процента малолетних детей, сколько-нибудь долго прожившие в те годы на Гавайских островах, впоследствии приобрели телепатические способности. Яша – а вернее, уже Джек – в эти три процента благополучно угодил.
Но одновременно с этим он угодил и в какой-то другой, исчезающе малый, процент: с восьми-девяти лет Джек перестал расти. Он застрял на ста пятнадцати сантиметрах, и хотя потом тренировками и всякого рода процедурами (в том числе запрещёнными гормональными уколами) создал себе вполне пропорциональную гармоничную фигуру, рост оставался недостаточным.
Легко представить себе, как это его угнетало…
Телепатические способности проявились у него довольно рано, в девятнадцать лет – в первый же день Вторжения, случайно совпавший с днём рождения. Наверное, этому поспособствовал чудовищный экстаз, охвативший его. Джеку вдруг померещились какие-то фантастические перспективы, распахивающиеся звёздные врата.
