– Кажется, началось, – сказал он. – Атакуют соседей справа. Думаю, это разведка боем.
Словно ожидавшая этих слов, стрельба полыхнула удесятерённо. Ударил пулемёт, к нему добавились ещё два. Били не просто длинными – сплошными очередями. Потом всё покрыл грохот тяжёлых пушек.
– Зря это они… – сказал полковник и встал; тело было чугунным, негибким. – Ну, пойдём наверх.
Наблюдательный пункт был оборудован в неплохом месте: на ребре довольно высокого холма. Превосходный обзор – больше двухсот десяти градусов, – линия обороны просматривается на три с лишним километра влево и на пять-шесть вправо; дальше справа шло пятнистое серо-жёлто-зелёное месиво непроходимых солёных болот, а слева линия обороны загибалась назад, этакое плечо натянутого лука… Судя по оперативной карте, левый фланг был попроще для обороны: из-за нескольких овражков наступающие не могли сопровождать пехоту артиллерией.
По всему выходило, что именно здесь, на участке ответственности легионеров, и будет самое горячее место. Здесь – и, может быть, ближе к солёным болотам…
Недостаток у наблюдательного пункта был только один, но существенный: слабое блиндирование. То есть от настильного огня защита была превосходная, непробиваемые брустверы из дикого камня, стальная заслонка на фронтальной амбразуре, – зато от навесного прикрывал только небольшой железобетонный козырёк. Чапам просто никогда ещё раньше не приходила в голову мысль, что надо прикрываться и от тех снарядов, которые падают сверху.
Ладно, это не самое страшное…
Перед позициями отряда было пусто. Справа всё застилал желтоватый дым, видны были выходящие из леса густые цепи, и между ними часто-часто взлетали фонтаны огня. Батареи за спиной солидно стучали очередями, пока ещё чётко, не в разнобой.
Цепи шли.
Вступили все пулемёты гвардейцев, а потом затрещали дружные залпы. Гвардейцы – в отличие от чапов, предпочитавших М-1 по каким-то своим повстанческим причинам (экономия патронов?), – вооружены были бельгийскими «ФН-ФАЛ», имеющими и режим стрельбы очередями. Но пока что били залпами.
Так… Дружно поменяли магазины…
Множество несильных взрывов где-то по линии окопов. Неужели гранаты?
Кончились залпы… зачастили. Беспорядочная стрельба. Чаще и чаще в общий фон вплетаются короткие очереди. Всё, дикая неуправляемая пальба…
И в этот момент напротив фронта легионеров из-за рощиц, почти сливающихся зрительно в сплошную завесу, тут и там стали появляться и разворачиваться веером орудийные упряжки. Пушки быстро снимали с передков…
Десять…
Двадцать…
Около сорока орудий.
Не дожидаясь, когда начнёт противник, и не дожидаясь команды, ударили мортиры Легиона – шесть выстрелов один за другим. Полковник видел, как в небе протянулись дымные трассы. Они как будто зависли высоко, под скомканными ветром облаками, а потом ринулись вниз. Взрыватели настроены были на самое лёгкое касание, и мощные бомбы взрывались, не вздымая тонн земли, а расстилая ударные волны и осколки по поверхности. Смело канониров, опрокинуло одно или два орудия…
Потом остальные открыли беспорядочный торопливый огонь.
Били шрапнелью. Снаряды рвались над головами, засыпая окопы раскалённой чугунной фасолью.
Ещё раз ударили за спиной мортиры. На этот раз по земле докатилась дрожь мощной отдачи – наверное, полковник слишком ждал второго залпа. Бомбы улетели и разорвались в дыму, и урон, нанесённый ими, ясен не был…
Вскоре вражеские артиллеристы перешли на стрельбу гранатами. Разрывов получалось как-то совсем мало, и полковник догадался, что только несколько пушек бьют по его окопам, а остальные – далеко за спину пехоты, по позициям тяжёлой артиллерии. И точно: тут же позвонили из штаба, крича, что с этой швалью нужно покончить немедля, иначе…
– Куренной, – позвал полковник, и разведчик тут же оказался перед ним, как Сивка-Бурка. – Пройдись глазом или ножками, если надо – где может сидеть их корректировщик?
– Есть! – козырнул Куренной и исчез.
Загудел полевой телефон. Лейтенант Марейе сообщал, что его соседи, гвардейцы, вроде бы отбили атаку. Стрельба там утихает…
– Отлично, – сказал полковник. – Рифат, позвони в штаб, попроси огонь тяжёлых на эти батареи, раз уж они их так достают…
Ибрагимов позвонил. Ему сказали, чтобы не лез с советами.
Тем не менее к разрывам мортирных бомб скоро добавились высокие эффектные фонтаны земли. Одну тяжёлую батарею всё-таки развернули в нужную сторону.
– Жлобьё, – сказал Ибрагимов.
Тут же рвануло воздух и тупо ударило в заднюю стену наблюдательного пункта. Полковник подумал, что это осколок, но оказалось – крупнокалиберная пуля, уже на излёте. Она застряла в щели между здоровенными булыжниками.
– Шальная… – Ибрагимов неуверенно поковырял её пальцем.
Полковник подошёл к левой боковой амбразуре. Посмотрел на сияющее донышко пули, прикинул взглядом примерную траекторию. Вон те заросли где-то в километре отсюда…
Ещё одна пуля взметнула на склоне щебень, не долетев до амбразуры.
Тяжёлые крупнокалиберные винтовки делали здесь вручную, с тщательностью едва ли не ювелирной. То же и с патронами. И, в общем-то, получалось неплохо, даже слишком неплохо…
