— Потому что тогда я оставила бы ее с ним, в этом нет никаких сомнений. Попросила бы его присмотреть за ней, как делала это и раньше.
Дивайн позвонил хозяину Реймонда по телефону: «Ничего серьезного, совершенные пустяки, конечно, не стоит беспокоиться и что-либо говорить самому парню, но вы можете помочь…»
— Вам лучше подъехать сюда, — ответил хозяин. Дивайн оставил машину на другой стороне дороги, не доезжая ярдов пятидесяти. Никогда нельзя угадать, что упадет на твою машину в таком месте — среди фургонов, вывозящих продукцию с бойни. А он совсем не был уверен, что требуха на голубом крыле его автомобиля будет выглядеть живописно.
— Мистер Хатерсадж скоро будет, — сообщила ему секретарша среднего возраста, проводя через двор в кабинет управляющего, небольшой квадратный закуток со стопками заказов на высоком столе и двумя календарями упаковочных фирм на стенах. Один из календарей заслуживал повторного взгляда — на нем между ног мясной туши торчала воткнутая вилка.
Дивайн приоткрыл дверь, и в комнату ворвался гул рефрижераторов.
Хатерсадж оказался плотным человеком лет пятидесяти в белом запачканном халате. Один глаз у него распух, и в нем застыл гной. Рука, которую он протянул Дивайну, была крепкой и сильной.
— Я никогда не взял бы его, если бы не был обязан Терри. Это его дядя. Надеюсь, мне не придется пожалеть об этом.
— Ну, до сих пор не приходилось?
Хатерсадж медленно покачал головой.
— Пожалуй, у этого парня есть желание работать. Не из тех, кто начинает выставляться, лишь только научится работать не одной, а двумя руками. Умом особо не блещет, но кто отличается этим в наше время, тем более из работающих здесь?
— Значит, на него можно положиться?
— Пожалуй. Что он сделал?
Дивайн не ответил. Вместо этого он спросил о часах работы Рея. Хотя многие на бойне трудились посменно, у Рея всегда была только дневная смена: с восьми утра до четырех — половины пятого.
— Пять дней в неделю? — спросил Дивайн. — Шесть?
— Как правило, пять и полдня в субботу. Иногда дополнительно в воскресенье.
— Тоже полдня?
— По часам.
— И иногда, в таком случае, отгул?
— Во вторник.
Дивайн попытался вспомнить, в какой день исчезла Глория. Ничего, это можно будет легко проверить позднее. Дивайн взглянул на свои часы и сверил их со стенными прямо перед столом управляющего.
— Это серьезно? Неприятность, в которую попал парень?
— Не думаю. — Дивайн отрицательно мотнул головой.
— Выходит, мне нечего беспокоиться?
Кивок головой.
— Мелкое воровство?
— Ваша касса цела?
Управляющий пренебрежительно махнул рукой.
— То, что у меня там лежит, можете забрать, я и не пошевелюсь. — Он постучал пальцами, похожими на сардельки, по коленке полицейского. — У меня исчезают отсюда целые говяжьи туши. За неделю это мне обходится в три-четыре сотни фунтов. Пришлось создать свою службу безопасности, установить ночное патрулирование, ведь именно в это время суток совершаются кражи. Нам здорово помог один из ваших парней: сокращая путь через мост, он заехал на своей «панде» и удивился, увидев, что погрузка ведется ночью. Осветил фонарем трейлер, а там полторы дюжины туш и ворюга из службы безопасности держит дверцу контейнера и получает за это половину выручки. Парень, который проделывал все это, проработал здесь шесть лет и три года из них обхаживал мою дочку. Она здорово разозлилась, когда я сказал ей, что никакой свадьбы не будет.
У Дивайна мелькнула мысль, что у дочки в нижнем ящике комода кроме шелкового нижнего белья наверняка лежит полдюжины сочных отбивных.
— Вы можете подождать парня здесь. — Управляющий собрался идти. — Я свистну ему.
— Все в порядке. Я пройдусь.
— Пробирает вас, не так ли? — Хатерсадж улыбнулся, открывая дверь кабинета.
— В каком смысле?
— Запах. Моя жена клянется, что если родится снова, то выйдет замуж за вегетарианца. Я возразил, что это ей ничуть не поможет, ведь испускаемые им газы будут пахнуть вдвое хуже, чем тот запах, который я приношу домой. Конечно, это вина не вегетарианцев, а съедаемых ими овощей.
Дивайн стоял у канала, облокотившись на парапет и наблюдая за стариком и мальчуганом, ловившими рыбу на удочки. Поплавки замерли на спокойной глади воды. «Если бы это было все, что может предложить жизнь, — думал Дивайн, — я бы тут же расстался с ней». Он повернулся как раз тогда, когда Рей выходил из-за угла. Дивайн не сдвинулся с места, ожидая, пока юноша подойдет к нему. Пусть немного поволнуется, понервничает.
— Вы меня дожидаетесь?
Рей стоял перед ним с опущенными плечами. Швы купленной по случаю кожаной куртки уже начали расползаться. К лицу и волосам прилипли ошметки свиного жира, кусочки засохшей крови.
— Идешь домой? — спросил Дивайн. — Машина вон там. Садись, подвезу.
— Нет, спасибо. — Рей нерешительно смотрел на него. — Я лучше пройдусь.
— После рабочего дня? — Дивайн протянул руку к плечу Рея. — Ты же не хочешь.
— Нет, хочу. — Дивайн обхватил пальцами его локоть. — Я люблю прогуляться. Помогает прочистить голову.
— Как угодно. — Дивайн отпустил его руку.
