— Я презираю такие вещи, — заявил Рей.
— Какие?
— А вон там.
Сара повернула голову и проследила за его взглядом.
— Что там такое? Я не вижу…
— Эта девица сидит с пакистанцем. — Рей состроил гримасу отвращения. — Не могу смотреть без презрения на подобные вещи.
— Что с тобой?
— Ничего. А что? — Лоррейн отвернулась от окна, теребя фартук.
— Я захожу сюда третий раз, и ты все время стоишь и смотришь в окно.
— Прости. — Она направилась к машине для мойки посуды, чтобы загрузить в нее вилки, рюмки, тарелки, оставшиеся после вчерашней вечеринки. Она уже не могла представить, как ее мать всю жизнь обходилась без такой машины.
— За что ты извиняешься?
— Я задумалась.
— О чем?
— Даже не знаю. Просто, ни о чем. — Майкл поднял чайник, чтобы проверить, достаточно ли в нем воды, и включил его. — Так она обычно и говорила.
Лоррейн еле удержалась, чтобы не спросить «кто». Конечно же, она знала это.
— Однажды я пораньше приехал домой. Не помню точно почему. Может быть, доставлял товар кому-то поблизости. Диана стояла в гостиной. На ней были надеты обычные вещи: плащ, красный шарф — то, что она всегда носила. Она стояла у окна и держала в руках лопату, маленькую садовую лопату с синей ручкой. «Диана, — обратился я к ней, — что ты собираешься делать?» Она повернулась ко мне и растерянно улыбнулась, как будто я был последним человеком, которого она ожидала увидеть. Под плащом на ней ровным счетом ничего не было. «Что ты делаешь?» — переспросил я. «Ничего, — ответила она, — мне кажется, я ничего не делала. — А затем добавила: — Становится довольно холодно. Я не удивлюсь, если пойдет дождь».
Слушая мужа, Лоррейн не могла поднять глаза на его лицо. Она глядела на его руки, на то, как он медленно насыпал кофе в две кружки, и, когда засвистел чайник, налил кипяток, положил по одной ложке сахара и добавил молока.
— Мне было ясно, что она собирается делать. Она хотела идти копать, выкапывать Джеймса.
У Лоррейн появилось желание обнять его, прижать к груди, сказать, что все в порядке, он может не беспокоиться, она понимает, что его мучает, но все это позади и теперь все будет хорошо. Но она знала, что, если бы она поступила так, он бы отстранил ее с хмурым лицом и взглядом, говорящим: это мои переживания, и я не нуждаюсь ни в каком утешении.
Забирая свою кружку с кухонного стола, она погладила пальцами его руку.
— Прости меня. — Он произнес это, глядя в конец комнаты.
— Не за что.
— Просто, когда я вошел и увидел тебя…
— Я не Диана. — Лоррейн вытерла следы, оставленные кружками на поверхности стола. — Я совершенно не похожа на нее.
— Я знаю.
— Вот и хорошо.
Майкл сделал небольшой глоток, кофе был еще очень горячим.
— Ему было всего восемь дней, Джеймсу. Это все, что выпало на его долю.
С улицы до них доносился приглушенный визг электрической пилы, потом наступила тишина, затем раздался внезапный смех. Это Эмили в соседней комнате смотрела утреннюю воскресную передачу по телевизору. Лоррейн поставила кружку и пересекла кухню, чтобы включить машину для мойки посуды.
— Если я должен рассортировать вещи, — Майкл встал из-за стола, — то лучше это сделать сейчас.
«Если бы Бог считал, что я должен стать водопроводчиком, — думал Миллингтон, — он должен был бы обеспечить меня здесь на земле полным набором разводных ключей и такой шеей, которая могла бы вытягиваться по всем коленам трубы».
— Грэхем! — раздался голос его жены с первой ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. — У тебя все в порядке?
Миллингтон доверил ответ пауку, сидящему вместе с ним под ванной, и снова стал пытаться подобрать подходящий для этой трубы ключ.
— А как тот приятный молодой человек, которого ты встретила в гараже? Помнишь, когда у тебя были неприятности с глушителем? Где-то недалеко от Грантама.
— Не знаю мама.
— Я полагала, что он собирался пригласить тебя на обед или что-то в этом роде? Ведь он бесплатно установил тебе выхлопную трубу.
На самом деле он просто выдавил на трубу немного быстро сохнущей смеси, закрепил вокруг нее обвязку и хотел побыстрее опробовать результат. Они в это время ели у «Берни» готовый обед: креветки под майонезом, антрекоты с печеным в кожуре картофелем, кресс-салат и пирог «Черный лес». Парень с трудом дождался, когда наконец Линн Келлог выйдет на стоянку и он сможет показать ей, что недаром завоевал сертификат лучшего механика по устранению мелких поломок в автомобилях в этом месяце.
— Выходит, на горизонте никого нет?
— Нет, мам. В данный момент никого.
— О, Линни, — вздохнула ее мать. — Надеюсь, ты не запоздала.
— Нет, нет. Совсем не преждевременно. — Отец Пателя был не в силах сдержать довольную улыбку и чувство удовлетворения в голосе. Патель тут же представил довольные лица матери и сестер.
— Ты должен привезти ее к нам с визитом.
— Папа, я не знаю…
— И поскорее.
Мать Сары по воскресным утрам посещала Церковь Иисуса Христа и Святых Судного дня в бывшем коммунальном зале с рифленой крышей и с видом на гоночное поле.
