— Не прерывайся, я тебя слышу.
Но он все равно подождал, пока она вернется в комнату.
— Сахар?
— Спасибо. Два куска.
— Ты сказал, что ребенок оставался на ночь у матери Дебби.
— Да. Затем она стала оставаться там сама. Вечерами, когда я возвращался…
«После пинты-другой с Дивайном», — подумала Линн.
— …ее не было дома. Через некоторое время она звонила и говорила, что приехала забрать ребенка, но девочка так крепко заснула, и она не знает, стоит ли будить ее или же лучше самой заночевать и вернуться утром. — Он поднял глаза на внимательно слушавшую его Линн. — Я теперь уже не уверен, вернется ли она когда-нибудь вообще. Не знаю. Время как бы остановилось. Честно говоря, я был рад приходить домой и ни о чем не беспокоиться — ни о Дебби, ни о ребенке, ни о чем вообще. Просто посидеть, прочистить мозги, улечься в кровать, зная, что утром тебя никто не будет тормошить, чтобы ты проснулся.
Линн задумчиво рассматривала рисунок на ковре.
— Звучит так, будто ты получил то, что хотел.
— Это не так.
— Но и не пытался остановить.
— Я же объясняю, я не знал…
— Свою жену и ребенка?
— Хорошо, — он встал, — я пришел сюда не за этим.
Линн также встала и повернулась к нему.
— А зачем?
Сочный баритон снова и снова повторял одну и ту же фразу, постепенно накаляя обстановку. Каждый из них мог бы сейчас сделать первый шаг и коснуться другого.
— Ну? — настаивала Линн.
— Я не знаю. Я думал…
— Да?
— Нет, я не знаю. — Помотав головой, он сделал несколько шагов по маленькой комнатке и снова сел.
— Ты хотел излить мне свою горечь, пожаловаться на то, как тебя обидели, а я должна была сидеть и слушать, соглашаясь со всем.
— Может быть.
— Хорошо, то, что я слышала, говорит вроде бы за тебя. Что бы Дебби ни делала, она, по-видимому, не очень хорошо понимает, куда это заведет. Но получается, что ты позволяешь ей уйти.
— А ей не нужно никакого разрешения.
— Может быть. Но в чем она действительно нуждалась, чего ждала, так это чтобы кто-то сказал «нет». Полагаю, что тебе не приходило в голову, что она, возможно, ждет от тебя, когда ты скажешь ей о своих чувствах.
— И что бы это изменило?
— Этого я не знаю, Кевин. А если и ты этого не знаешь, значит, в этом-то и состоит твоя проблема. Но мне кажется, она все это время ждала, когда ты скажешь: не делай этого, я хочу, чтобы ты была рядом со мной, чтобы мы были вместе.
Нейлор прикурил новую сигарету от коротенького бычка.
— Может быть, тебе действительно надо…
— Откуда ты знаешь, что я так не делал?
— О, Кевин… — Она покачала головой. — Пока ты молчал, она считала, что не нужна тебе. Ни она, ни ребенок. Поэтому ей было проще остаться с тем, кому она нужна, кто может ей помочь.
— Я помогал.
— С ребенком?
— Да.
— Чем? Помогал кормить? Играл с ней? Менял пеленки?
— Да, когда был дома.
Линн улыбалась и ничего не могла поделать с собой.
— Я не вижу, что здесь смешного.
— Ничего, ничего смешного.
— Тогда какого черта ты смеешься?
— Я не смеюсь. — Но она не могла удержаться и продолжала смеяться, потом наклонилась вперед и взяла его за руку.
— О, Линн, — глухо произнес он и сжал ее пальцы.
— Кевин, это ничего не решит.
— Что? Я не…
Линн засмеялась снова и поднялась, освободив руки.
— Ты говорил с ней? Я имею в виду — в последнее время.
— Я пытался.
— Как часто?
— Один раз.
— Ты хочешь, чтобы я поговорила с ней?
— Нет.
— Почему нет?
— Это наше дело, и мы должны уладить его сами.
— Я не хочу быть грубой, Кевин, но из твоих слов не видно, чтобы ты старался сделать это.
— Большое тебе спасибо!
— Кевин, ты невозможен! — Низко наклонившись, она быстро поцеловала его в самую макушку. — Я позвоню ей и посмотрю, не захочет ли она выпить со мной чашечку кофе.
— Она решит, что я подбил тебя на это.
— Ну и что? Если и так, это означает лишь, что ты пытаешься исправить хоть что-то.
Кевин допил чай и докурил сигарету. Музыка закончилась, и наступила пауза.
— Мне пора двигаться.
— Конечно, — ответила Линн с облегчением, увидев, что он наконец-то направился к двери.
Стивен Шепперд повернулся к жене, лежащей рядом, и обнял ее, наслаждаясь исходящим от нее теплом. «Извини, мамуля, — прошептал он ей в спину. — Я виноват». И, хотя Джоан Шепперд слегка пошевелилась, вряд ли она услышала.
