С горящими глазами я смотрю на Каллума, который встает из круга и поворачивается к выходу. Перед тем, как вылететь за дверь, он берет мою камеру, и густое красное облако страсти, в которое меня засосало, рассеивается. Непроизвольно я бросаюсь за ним и догоняю в коридоре.
— Каллум, подожди!
Грозной походкой он направляется к лифтам, раскачивая на ходу камерой. Запыхавшись, я догоняю Каллума у лифта, где он яростно жмет на кнопку вызова. Кладу на плечо ему руку, но он поворачивается и стряхивает ее.
— Не трогай меня.
— Пожалуйста, — молю я.
Я сама не понимаю, о чем умоляю. И так ясно, что случившееся там вышло из-под контроля, что у нас с Малом был не просто поцелуй. Что были замешаны и чувства.
— Пожалуйста, что? Пожалуйста, позволь мне и дальше дурачить тебя, Каллум? Пожалуйста, разреши сосать чужой член? Пожалуйста, оставь меня в покое, чтобы я продолжила там, где начинала, с мужчиной, который по собственной воле расстался со мной?
Каллум орет мне прямо в лицо, и он красный, злой и совсем не похож на Каллума, которого я знаю, с которым было надежно и удобно. Звенит лифт, и он заходит. Я за ним.
— А я бы не расстался с тобой, Рори. Я собирался стать твоим последним мужчиной. Я терплю твои идиотские наряды и глупые странные мечты, и скучных коллег.
Он смотрит в коридор, двери лифта еще открыты. Не знаю, что ему сказать. Я даже не знаю, стоит ли признаваться в том, что случилось, потому что это разрыв, и хоть я и подло поступила, но он тоже ведет себя низко.
В тот вечер на балконе, во время рождественской вечеринки, я бросила взгляд на Мала и точно поняла, что он говорил правду.
Любить кого-то все равно что добровольно признать, что этот человек в силах тебя уничтожить.
Мал уничтожил меня.
Я разрушила Каллума.
«Думаю, ты появилась на Земле, чтобы стать моей погибелью», — несколько месяцев назад сказал Каллум.
Это правда или Каллум просто хотел, чтобы его уничтожили?
— Я хотел поучаствовать в этой тупой игре, чтобы увидеть твою реакцию. — Он показывает на президентский люкс, из которого мы вышли. — Когда я целовал ту корову, тебе вообще плевать было.
Меня передергивает от его небрежного оскорбления. Двери захлопываются, и лифт начинает спускаться к его номеру.
— Но когда Мал поцеловал ту пташку, тебя чуть не порвало. А потом ты осталась и продолжила целоваться с ним даже после того, как Ричардс самоустранился.
— Прости, — шепчу я, в душе проклиная Саммер за то, что заварила эту кашу, хотя ответственность была только на мне. — Господи, Каллум, я никогда не хотела ранить тебя.
Даже я понимаю, как убого звучат мои оправдания. Как бы хотелось повернуть время вспять.
Я бы изменила одно и только одно — я бы не тронула Мала, не расставшись предварительно с Кэлом.
Лифт звенит, и, выходя, Каллум поворачивается ко мне.
— Кстати, если бы подождала еще немного, то уничтожила бы не только мое сердце, но и банковский счет, уйдя с половиной моего дерьма. — Он засовывает руку в передний карман, вытаскивает небольшую бархатную коробочку черного цвета и швыряет в меня. Я ловлю ее, но не открываю, прекрасно понимая, что находится внутри.
— Второе я купил в Лондоне, потому что первое осталось в Ирландии, в том заброшенном бомжатнике, а я хотел сделать предложение как можно быстрее. — Каллум замолкает и смотрит в пол. — Но, видимо, не успел.
Глаза застилают слезы. Голова болит. Я схожу с ума. Разваливаюсь на части, и внезапно мне хочется любой ценой утешить его. Я делаю к нему шаг, но он качает головой. Не закончив сводить со мной счеты, Каллум нажимает кнопку вызова лифта, когда двери начинают закрываться.
— Это черта. — Дернув подбородком, он показывает на порог между лифтом и коридором. — Ты ее больше не пересечешь. Тут между нами все заканчивается, Рори. Мы были обречены с самого начала. Я всегда был временным явлением в твоей жизни, закуской, которой ты коротала время до основного блюда.
Я падаю на колени и всхлипываю.
Каллум швыряет камеру в лифт, и она приземляется рядом.
— Ты всегда была одержима снять идеальную картинку. Ну так я снял ваш тройничок. Пусть твой скользкий начальничек порадуется. Не благодари.
Я смотрю на него, от гнева и стыда испепеляя его взглядом.
Далеко пойдет.
Очень далеко.
Воткнул нож мне в грудь и смотрит, как я истекаю кровью.
И все равно меня переполняет чувство вины.
— Я понимаю, что нам стоит расстаться. Понимаю. Но если это на пользу, то почему так больно? — спрашиваю я, чувствуя, как стекают по рту слезы.
В этой сцене нет ничего красивого, включая меня.
— Держаться за то, чего никогда не существовало, еще больнее, — выплевывает Каллум. — Поверь мне, Рори, я пытался.
ПРИМЕЧАНИЕ ОТ САММЕР
Пора вывернуть грязное белье, а на моей совести подозрительное пятно размером с Алабаму.
Ладно, делаем глубокий успокаивающий выдох — поехали.
