Так и жила Глафира – раз в неделю с племянником виделась, остальное время работала да в своем палисаднике возилась. Тоска ночами сердце грызла – мужа нету, родителей нету, а сестру единственную, как ни посмотри, сама она на тот свет спровадила. Промается Глафира ночью, подушку всю изомнет, поплачет. Да и слез-то уже не стало. Утром поднимется – на себя в зеркало глядеть неохота. И раньше-то красавицей не была, а теперь и вовсе от горя подурнела…
Полина слушала терпеливо, стараясь вычленить из беседы необходимое. Но Глафира разливалась соловьем про свои жуткие переживания, а пора к делу перейти – Полине нужно было узнать, каким образом в ее жизни появился Илья. То есть не Илья, а Николай. Их, как выяснилось, общий муж.
Глафира выпила еще рюмочку и продолжала трудную повесть своей жизни.
Николай появился на телеграфе неожиданно – не то телеграмму кому-то отправлял, не то открытки покупал. И спросил у напарницы Глафириной, не сдает ли кто комнату. Та бы и рада такому приличному мужчине сдать, да откуда у нее комната, если в доме сама с мужем, детей трое да еще свекровь за печкой охает каждую ночь. А Глафира подумала, да и сдала Сашину бывшую комнатку – деньги-то не лишние будут, и все-таки мужчина в доме.
Работал Николай бухгалтером на консервном заводе, деньги за жилье вносил аккуратно, на питание давал да еще и подарки мелкие к праздникам делал.
– Ты вот думаешь, что я полная дура, – неожиданно сказала Глафира. – Приехала, мол, деревня замшелая! А я сразу поняла, что Николай – мужчина не про меня. Не того полета птица. Хоть соседи и судачили за спиной, а ничего у нас не было. Я и не пыталась его завлечь.
«Где уж тебе…» – с необъяснимой ревностью подумала Полина, но вслух ничего не сказала.
И вот как-то приходит Глафире известие, что в городе Мезенске умерла ее тетка, остались от нее участок и дом – не новый, но еще крепкий и большой. Только на дом претендуют другие родственники и так просто Глафире ничего не отдадут.
Пригорюнилась Глафира, а тут как раз Николай Васильевич с работы пришел. Выслушал всю историю, подумал немного, а потом вдруг и говорит: хочу, говорит, Глафира Ивановна, сделать вам интересное предложение.
Глафира как услышала, так и обмерла – неужто, думает, приличный человек замуж позовет? Неужто бог ее простил? Но сдержала себя, ничего не сказала. А Николай Васильевич тогда и разъяснил, в чем предложение заключается – они фиктивно поженятся и переедут в Мезенск. А за то, что Глафира с ним в брак вступить согласится да еще фамилию свою позволит ему взять, Николай ей денег даст на то, чтобы родственникам отступного заплатить.
Так и получилось, потому что Глафира недолго думала, почти сразу согласилась. Что ее тут держит? Павлика можно на лето к себе брать, места в доме много…
И зажили они с Колей отлично. Только он себе в доме отдельный вход оборудовал и Глафире намекнул, чтобы лишний раз к нему не совалась. А прошло три года, пошел купаться Николай да и утонул в речке Мезенке. А теперь выходит, что вовсе он не утонул, а нарочно подстроил, чтобы его погибшим посчитали. А паспорт на имя Ильи Моргунова он, видно, еще раньше у бабки Моргуновой украл – все знали, что старая не видит ничего…
– Вот так вот! – Глафира, порядочно опьяневшая, отставила пустую рюмку. – Хватит мне, пожалуй.
– Погоди! – всполошилась Полина. – Ты скажи, от кого он прятался-то? Может, он преступник? Ты ничего такого не заметила?
– От это мне нравится! – мгновенно вскипела Глафира. – Три года замужем была, жила на всем готовом как за каменной стеной, а теперь его в преступники записала! У меня хоть брак был фиктивный, я и то в плохое не верю!
– Я тоже не верю, – неожиданно для себя призналась Полина. – Илья был хороший человек, мне ли не знать…
– Так-то правильнее будет, – кивнула Глафира. Возбуждение прошло, и она утомленно клонила голову на стол. – Слушай, можно я у тебя переночую? А то поезд только завтра, на вокзале страшно – вдруг вещи украдут?
– Да погоди ты спать! – возмутилась Полина. – Отвечай, остались после Николая твоего бумаги какие-нибудь, письма? Может, кто приезжал к нему, может, он что тебе рассказывал?
Глафира задумалась:
– Видела я, конечно, что он нелюдимый, мало о себе говорит. Только думала, что он от алиментов скрывается. А теперь уже не знаю, что и думать. Надо же, смерть свою подстроил, по чужому паспорту жил! Я как узнала про то, что он жив был все это время, – так и обомлела! А потом про квартиру как стукнуло мне в голову!
– Угу, стукнуло, – буркнула Полина, – про чужую квартиру…
– Ты не думай, я не для себя, – заторопилась Глафира, – я для Павлика. Он сейчас в армии. Бабка его умерла, там дом – полная развалюха. Вернулся бы, а ему квартира приготовлена. Но не вышло… Раз Николай тебе про все рассказал, если Павлик узнает, кто его отца-матери лишил, он от меня навеки отвернется…
– Ладно, постелю тебе на раскладушке в кабинете, – поднялась Полина из-за стола. – Уж не обессудь, мебели там нет – успели уже такие, как ты, шакалы, урвали кусочек…
