Сергей после женитьбы выглядел не слишком счастливым. Он как-то сразу постарел, говорил тихим виноватым голосом, в глаза никому не смотрел. На стадион по выходным они больше не ходили – вместо футбола практичная Валентина приспособила мужа к домашнему хозяйству. Она быстро усвоила манеру покрикивать на него при людях и называла в разговорах не по имени, а «мой». Полину же и вовсе никак не называла. Да и Полина никак к ней не обращалась, хоть папа велел ей звать Валентину мамой.
Через год Валентина сильно располнела и подурнела. Лицо у нее пошло неровными коричневыми пятнами, губы выворотило, как у негра. И тетя Настя объяснила Полине, что у них в семье ожидается прибавление семейства.
И правда, через два месяца Валентина родила близнецов – Мишку и Гришку.
И снова переменилась. Если раньше, собираясь выйти замуж за Серегина, она притворялась ласковой и приятной, жалела на словах сиротку Полину, даже пекла пироги, а потом, добившись своего, стала к Полине совершенно равнодушной – просто не замечала ее существования, то теперь все сказки про злую мачеху и несчастную падчерицу стали для девочки явью.
Валентина шипела на нее, называла неуклюжей лентяйкой, загружала домашней работой, жаловалась соседкам на ее грубость и нелюдимость. К тому времени тетя Настя уехала в большой город к дочери, нянчить внуков, остальные соседки не слишком интересовались их семейной жизнью. Валентина была хоть и небольшого ума, но по-житейски хитра – сумела ведь женить на себе Сергея, притворившись славной и заботливой. Так и сейчас, она никогда не кричала и не ругала Полину при посторонних. И никогда ее не била – останутся синяки, кто-то заметит, и пойдет гулять молва, что сиротку обижают. Зато жужжала и жужжала мужу в уши про то, какая Полина неблагодарная и неласковая, как она, Валентина, к ней всей душой, а девчонка норовит нагрубить и от работы домашней отлынивает, вот уж не в отца пошла…
И добилась своего, заставила Сергея проговориться, что Полина ему неродная дочь. В тот день девочка вернулась пораньше из кружка по рисованию – учительница заболела, их и распустили. Близнецы были еще в садике, а Валентина с Сергеем скандалили злым шепотом.
– Ну и дурак же ты был, ну и идиот! – шипела Валентина. – Надо же было на такое согласиться! Вот теперь придется до восемнадцати лет тянуть чужого ребенка…
– Замолчи! – закричал Сергей и выскочил из комнаты. – А, Поля, ты что так рано сегодня?
Валентина зыркнула на падчерицу злыми глазами и прикусила язык. Но с тех пор смотрела на Полину с прямой и открытой ненавистью. Сергей все больше времени проводил вне дома, от него стало попахивать спиртным, Полине в глаза он смотреть и не пытался.
Теперь-то Полина понимала, что мачеха с ума сходила от бессильной злобы. Сергей, женившись на маме, удочерил Полину по закону. И теперь ничего нельзя было сделать, ведь удочеренный ребенок имеет все права, так что ни в детский дом, ни в интернат Полину не взяли бы.
Тогда же Полина считала Сергея единственным близким человеком и мечтала только поскорее вырасти и пойти работать, чтобы мачеха не попрекала куском и не называла дармоедкой. С братьями она никак не могла найти общего языка – те росли злыми, капризными и ленивыми, все время дрались между собой или подстраивали Полине мелкие гадости.
Так и жила она, стараясь не показывать свои обиды, но часто засыпая в слезах. Сергей, кажется, не замечал ее страданий, а если и замечал, не подавал виду. Ему так было проще. Как всякий мужчина, он старался делать вид, что ничего не происходит.
И тянулась бы, тянулась ее безрадостная жизнь, если бы не случилось однажды событие, внешне совершенно незначительное, но приведшее к ужасным последствиям.
Дело было в воскресенье. Валентина на кухне готовила обед, Сергей в гараже возился со своей развалюхой-«пятеркой», Полина перешивала старую кофточку, а восьмилетние близнецы, как всегда, маялись дурью и слонялись по дому, не зная, чем бы себя занять.
И тут Мишке, который всегда отличался большей предприимчивостью, пришло в голову достать со шкафа модели машинок, которые Сергей от греха убрал на самый верх. Гришка, который всегда поддерживал брата в любых начинаниях, подтащил к шкафу стул, взобрался на него и потянулся за машинками. Мишка в нетерпении прыгал вокруг него и задел стул. Гришка покачнулся, схватился за то, что подвернулось ему под руку… и тут же раздался жалобный звон бьющегося хрусталя.
Полина отбросила шитье и поспешила на помощь близнецам. Как бы она к ним ни относилась, ей вовсе не хотелось, чтобы они переломали себе конечности.
Однако, когда она вбежала в комнату, близнецы оказались в полном порядке. Они даже оттащили стул на прежнее место. Зато пол в комнате был усеян осколками хрусталя.
Полина не сразу поняла, что случилось.
А на шкафу, рядом с моделями машин, стояла главная ценность Сергея – хрустальный кубок, который он получил лет двадцать назад, когда их команда заняла первое место на районном чемпионате по футболу.
