Они перекинулись несколькими фразами о питерских новостях, хозяин подарил свою брошюру, наполненную изумительными картинами, видами Ортиджиа. Действительно пронизанными романтической влюбленностью в остров.
— Я смею предположить, что это ваши работы. И на стенах тоже, — Вера Яновна обвела взглядом экспозицию, — прекрасная живопись! И масло, и акварель, и просто грифели.
— Да, мои. Я — художник. 15 лет назад покинул Питер… Очень скучаю… Путешествовал… И вот девятый год здесь. Пару лет рисовал на улицах, работал кем угодно. Мечтал заработать денег на студию. Написал вот путеводитель… Все эпизодично… и средств не давало.
— Извините, Игорь, на стенах — подлинники? — спросил Андрей.
— Да.
— Они чудесны! Но почему… — замялась Верочка.
— Ничего, спрашивайте. Я люблю говорить о живописи, да еще с питерскими интеллектуалами.
— Почему на всех картинах двое? Почему чаще парочка в лодке? Он всегда изображен серыми, фиолетовыми тонами с плохо прорисованным лицом, напоминающим лицо Караваджо. Она, молодая девушка, везде одна и та же, в желтых, голубых и белых платьях. Ее черты лица четко прорисованы. Парочка либо на закате, либо на рассвете. Почему эта девушка будто все время вырывается и хочет улететь?
— Она и улетела. В Америку с одним англичанином. Год назад. С другим… «человеком мира». Но это уже разговор не о живописи, — Игорь сделал паузу, — заходите еще, буду рад видеть. Если нужна будет какая-либо помощь, — он «чиркнул» своими глазами, будто спичкой, — обращайтесь. Удачи!
Игорь ушел, оставив на столе свою визитку.
— Какой интересный человек, — сказал Андрей. — Мне хочется с ним еще поговорить. Завидую я этим «людям мира»! Давай завтра придем сюда снова.
— Хорошо, — согласилась женщина. — Как ты думаешь, продаст он мне одну из картин? Удобно об этом просить?
— Думаю, что нет.
— Жаль.
Принесли заказ. Стейк оправдал свое название: кусок не сильно прожаренной телятины в форме сердца лежал в лужице крови. В мясо был воткнут крохотный, но очень острый римский меч.
Вера была раздосадована:
— Я не буду это есть, — и отодвинула тарелку, — такой этот Игорь одухотворенный, глаза прямо пронзают, и вдруг такое гадкое фирменное блюдо…
— Ты не права и зря вредничаешь. Очень вкусно, — мужчина самозабвенно орудовал вилкой и этим маленьким мечом.
Андрей взял тарелку у женщины, быстро разрезал мясо на кусочки, убрав «меч», набросал сверху рукколы и подал женщине.
— Спасибо, Андрей, — она подцепила вилкой кусок стейка. — Действительно, очень вкусно.
Тщательно пережевывая мясо, Вера Яновна рассуждала:
— Зря, дорогой мой, ты завидуешь Игорю. Твои дарования «круче» и дороги твои очень дальние и очень славные.
Когда они возвращались в гостиницу, Андрей Петрович взял спутницу за локоть и воскликнул:
— Смотри, вот опять та парочка «хиппи», что сидели днем прямо на асфальте у набережной и выпивали.
— Что-то не обратила внимания…
— Какие типажи! Из семидесятых.
У обоих худющих «хиппи» длинные седые волосы, собранные в хвостик сзади, рваные старые джинсы, стоптанные сандалии на босу ногу. Пол мужчины можно было определить лишь по усам и бороде. Все не мыто и не стирано.
— Класс! — еще раз воскликнул Андрей.
— Что, это — мечта твоей юности? — предположила Вера.
— Да.
— Да уж, — протянула женщина. — Бороться с прародителями Зла в таком виде сподручней!
— Не будь такой высокомерной.
Мужчина не успел закончить фразу: у него раздался звонок.
— Как ваши дела? — спрашивала Иришка.
— Отлично! Я нашел вам, Ирина Яновна, жениха. Зовут Игорь. Художник классный. У меня к сватовству призвание, вы уже проверьте! Вера? Нормально. Собирается начать «хипповать»…
Верочка отобрала у него телефон и сестры беседовали о своем, о девичьем:
— Ты купила черный паричок в Питере? — любопытствовала Вера.
— Да, с собой. Я еще подстриглась под мальчика и покрасилась, в цвет… орегонской сосны, — Ирина рассмеялась в ответ.
— На Мальте была неприятная встреча с Ричардом. Возможно, он будет следить за нами и здесь… Нет, только перезваниваться… Очень жаль… Целую! — Вера говорила грустным и тихим голосом.
— Я тоже, — Ирина «чмокнула» микрофон.
Следующим утром, позавтракав, наши путешественники вышли из гостиницы и бодро направились к машине. Когда Вера Яновна уже открывала дверцу, у нее зазвонил сотовый.
— О Боже! Это Ричард! — прошептала она, закрыв рукой микрофон. — Я узнала его по тембру голоса, когда он поздоровался.
— Сбрось звонок! Не отвечай! Успокоимся и подумаем, — сказал Андрей Петрович.
Они молча сидели в машине. Через пять минут звонок повторился.
— Надо говорить, — предложил Андрей.
— Алло! Кто? Я не ожидала и не люблю, находясь за границей, отвечать на незнакомые номера телефонов. Еще я ненавижу, когда на меня жалуются начальству! — бросилась в атаку женщина.
Она еще целых 3 минуты говорила, отвечая в дерзком тоне, пока, наконец, не согласилась:
— Хорошо, в десять вечера в кафе «Караваджо».
Вера достала из сумочки визитку Игоря.
— Британец сошел с парома. Через 2 часа будет здесь, — буркнула женщина.
