Причесанная по-девичьи, Малуша стала казаться моложе. Коса в руку толщиной, блестящая и гладкая; волосы светло-русые, но в глубине пряди кажутся темнее. Лицо еще изможденное, отчего скулы заметнее, но в чертах лица – с немного вздернутым носом, ровными русыми бровями, голубыми глазами – уже видна миловидность и притом отпечаток сильной воли. Она не улыбалась, а вглядывалась в него пристально, без робости, пытаясь понять, что он за человек и можно ли ему доверять. И почему-то очень важным казалось выдержать эту проверку. Прошло всего-то три дня, как Князь-Медведь оставил у двери дрожащую тень, а она уже совсем другая. Еще немного бледна, но стоило ей отдохнуть, успокоиться, одеться в хорошее «варяжское» платье, как в облике ее проявилось уверенное достоинство. Сразу верилось, что эта дева – из родни киевской княгини. Еще бы немного ее откормить…
В голову само собой лезло: она жила с медведем. Чуть ли не год. Такое бесследно не проходит. Поглядел бы он на того, кто осмелится взять ее в жены… Хорошо, что они в родстве. А то был бы соблазн проверить.
– Ты понравишься госпоже Сванхейд, – не выдавая этих мыслей, спокойно сказал Бер. – Мы скоро поедем к ней.
– Зачем я ей нужна?
– Ты – внучка ее любимой дочери Мальфрид и носишь то же имя. Она хочет знать, что тебе не чинят обид из-за твоего отцовского рода.
– Уж этого и Сванхейд не сможет исправить. У моего отцовского рода отняты все наследственные владения, мой отец был изгнан и недавно погиб.
– Тем важнее знать, что никакие дурные люди… не попытаются тебя использовать в дурных целях. И твоего ребенка тоже. Но здесь очень важно знать, кто его отец, – с намеком добавил Бер.
– Никто, – спокойно ответила Малуша. Раз он спрашивает, стало быть, родичи самую главную тайну ему не выдали. – Чуры принесли в прошлый Карачун.
Бер изогнул рот – отчасти досадливо, отчасти насмешливо.
– Ты не похожа на дурочку, что позволяет залезть себе под подол кому попало.
«Я такой никогда и не была», – мысленно ответила Малуша, но лишь наклонила голову:
– Воля чуров! Не знаешь разве, как оно на игрищах бывает?
По его лицу проскользнула тень воспоминания; в глазах мелькнула улыбка. Что-то такое он знал.
– Пусть даже так. Это твой сын, а значит, он может стать наследником твоего отца. Ему нужен хороший присмотр.
– У меня есть родичи. Мать и отчим. И брат в Киеве. И дед во Вручем.
– Твой брат – вольный человек?
Малуша промолчала. Добрыне воли никто не давал, он по-прежнему остается пленником Эльги. Уже более десяти лет.
– Твоя мать замужем за человеком очень достойным, но не имеющим родни в землях руси. Твой дед – я его никогда не видел, но не сомневаюсь, что он тоже очень достойный человек, – лишился киевского стола и сейчас правит землей Деревской от имени Святослава. Поэтому главой твоего материнского рода остается госпожа Сванхейд. Святослав ей внук, и она ему не подвластна.
– Она тоже утратила свои владения! – уколола его Малуша. – В Хольмгарде раньше жили конунги, но теперь вами правит Святослав, а дань собирает Вестим Дивиславич!
– Госпожа Сванхейд сама передала наследство Олава своему сыну Ингвару и его потомству! – горячо возразил Бер. – Решение оставалось за ней, и никто не смог ничего у нее отнять, пока она сама не пожелала кое-что отдать! Но и сейчас на Ильмене и Волхове едва ли какое важное дело может состояться без ее одобрения.
Они помолчали. «Святослав ей внук, и она ему не подвластна» – Малуша не подавала вида, как сильно зацепили ее эти слова. Бер не знает, насколько это важное обстоятельство.
– До Хольмгарда далеко отсюда? – спросила Малуша.
– С седьмицу будем ехать.
– Ребенка я возьму с собой!
– А то как же! – ответил Бер, как будто подразумевал это с самого начала.
В Хольмгарде Князь-Медведь не имеет никакой власти. Оттуда даже Судимер не сможет его вытребовать, если госпожа Сванхейд не пожелает выдать собственного праправнука. А она, судя по всему, не та женщина, на которую легко повлиять. Или…
– Почему Сванхейд когда-то отослала Ингвара в Киев? – Малуша прищурилась, будто пыталась острым взором непременно выцепить правдивый ответ. – Ребенка пяти лет от роду?
Колосок нуждается в сильном покровителе – как Сигурд Убийца Дракона, выросший у заморского конунга. Но можно ли отдать его во власть женщины, которая когда-то пожертвовала своим ребенком?
Они были едва знакомы, но Бер сразу понял, почему она об этом спрашивает.
– У нее была большая семья. Муж, брат мужа, его дочь от первого брака и зять Хакон в Ладоге, две дочери и трое сыновей. Из тех одиннадцати детей, что родились. И Гарды, их владения. Ради благополучия всего этого приходилось чем-то поступиться. Она отдала Ингвара Элегу Вещему в Киев, а взамен получила твоего деда, Олега-младшего. Но, я думаю, ей всегда было жаль того сына, который вырос вдали от нее. Этим Ингвар поплатился за то, что остался старшим, но за это же оказался и вознагражден. Сванхейд признала его единственным наследником всего, чем владела.
– И его потомков?
