Он найдет нас, увидит сверху — и прилетит. Это было восхитительно. Я повернулся к Ланен:
— Ты слышала?..
— Все слышала, дорогой мой. — Она взяла меня за руку. — Давай подойдем к ним, Вариен. У меня какое-то совершенно необычное чувство.
Огромное сборище представителей Малого рода разомкнулось перед нами и вновь сомкнулось позади; все они внимательно следили за нами. Так мы и шли все вместе, окруженные ими: они с любопытством обнюхивали нас, издавая странные звуки. Я изо всех сил старался понять, что они пытаются сказать, но безрезультатно. Наконец посреди этого огромного луга мы вновь встретились с Салерой. Она стала перед нами и не давала пройти, преграждая нам путь своими крыльями.
— В чем дело, девочка? — спросил Уилл. Он протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но она не далась. Вместо этого повернулась ко мне.
— Хф-фар-риан. С-сар-рэйр-ра. — И, вытянув свою длинную шею, она дотронулась носом до моего самоцвета. — С-сар-рэйр-ра.
Я затрепетал. Каждой частицей своего существа я почуял, что готовится нечто необыкновенное. Мир для меня словно сжался — в нем остались лишь Ланен, Салера и я. Ланен дрожала, как и я, быстрой и мелкой дрожью, отчего к щекам ее подступила краска, а в глазах полыхнул огонь.
Я вновь попытался мысленно обратиться к Салере — скорее по привычке, ибо это обычный способ общения среди моего народа, — но не успел произнести и пару слов, как Ланен остановила меня.
— Нет, Вариен. До этого еще далеко. Вернись к самому началу. — Она указала мне на выпуклость, что выступала на лбу у Салеры. — Начни вот отсюда.
Я протянул руку, чтобы дотронуться до головы Салеры. Она храбро осталась стоять на месте, когда моя кожа коснулась ее брони. Мне показалось, будто до меня донесся какой-то странный звук; это было неожиданно, и я сейчас же убрал руку.
— Что-то тут есть, ты была права. Но я не понимаю: я ведь дотрагивался до нее и раньше, и ничего не происходило... — начал было я.
— Тогда на тебе не было твоего венца, ты ведь снял его тогда, — тихо напомнила мне Ланен. — Может, все настолько просто?
— Насколько просто? Да, когда я прикасаюсь к ней рукой, это влияет на нас обоих, но...
— Да нет же. Не рукой, — перебила она. Голос ее был необычным, полным трепетного благоговения, словно она говорила с кем-то другим в этом диковинно сжавшемся мире, где было место лишь нам троим. — Кажется, как просто! Но если получится...
— Ланен! — проговорил я.
— Твой самоцвет, — сказала она, осторожно кладя руку Салере на шею. — Вариен, дотронься до выступа у нее на лбу своим самоцветом, не снимая его с головы.
— Но такое принято лишь между родителями и ребенком, Ланен, — возразил я.
— Да, я знаю, — ответила она просто. В голосе ее звучала уверенность.
Я дрожал так сильно, что едва мог стоять, и все же сделал, как она говорила. Я потянулся к Салере, и хотя обычно подобное прикосновение могут себе позволить лишь матери по отношению к своим детенышам, я все-таки дотронулся до нее своим самоцветом: в том месте, где должен был находиться ее камень. Прикосновение вызвало чуть ли не вспышку, но...
Больше ничего не произошло. Со вздохом я опустил голову и, охваченный скорбью, прильнул лбом к голове Салеры; самоцвет мой все еще касался ее безжизненного выступа.
«Так близко, так близко, прелестная моя сестричка, — думал я с грустью. — Увы, я возлагал такие надежды на эту встречу! Быть может, получится в другой раз, или через десять лет, или же...»
И тут Ланен, гладившая Салеру, положила руку мне на плечо, чтобы утешить меня.
В следующее же мгновение по телу моему словно пронеслось пламя — всеобъемлющее, хотя и не разрушительное. Оно взревело у меня в голове, оглушая, закручивая, и мысли, слова, образы — все это точно вмиг было кем-то увидено, узнано и ворочено мне. Перед глазами у меня поплыло, и я попытался сосредоточиться, как делал это всегда, — на самоцвете, которым по-прежнему касался лба Салеры. И сейчас же пламя из всех уголков моего существа собралось воедино — и устремилось через мой самоцвет к Салере, точно огонь, переметнувшийся от зажженной спички на щепки.
Что-то менять было уже поздно. Твердое покрытие лобного выступа полыхнуло, и Салера закричала от боли. И сейчас же Уилл, Велкас и Арал вновь оказались с нами — хотя, как мне было известно, они и до этого все время стояли здесь же. Уилл обхватил руками Салеру, не зная, что предпринять, как быть с пылающей броней у нее на голове.
