— И тебе утро доброе, моя милая, — ответил он, легонько меня целуя.
Солнце еще только-только всходило: просвет ставен бледно серел. Мне было хорошо оттого, что я лежу в постели и мне тепло. А Вариен даже в таком полумраке, казалось, светился. Я подперла голову рукой и слегка отстранилась, продолжая оглядывать его. Святая Владычица, как же все-таки он красив!
— Неужели я так сильно изменился за ночь? — спросил он с улыбкой. — Или, может быть, что-то не так? Скажи мне.
Протянув руку, я погладила его по волосам.
— Я то и дело пытаюсь убедить себя в том, что ты настоящий, — ответила я, улыбнувшись ему в ответ. — Иногда я в этом сомневаюсь.
— Я здесь, и я самый что ни на есть настоящий, сердце мое. С какой это стати тебе сомневаться?
Я провела рукой по его груди, наслаждаясь этим прикосновением, ощущая пальцами его теплую кожу.
— До путешествия на Драконий остров я влачила свою жизнь в одиночестве и думала, что так будет до конца моих дней. И вдруг — нате пожалуйста, свой собственный муж, да еще такой, о котором я... — на мгновение я запнулась, потом нашла в себе силы поделиться своими опасениями. — Клянусь тебе, Вариен: иногда я боюсь, что этот дивный сон закончится, и тогда я навеки прокляну час пробуждения.
Он привлек меня к себе и крепко обнял своими сильными руками. От близости его у меня закружилась голова, словно я выпила слишком много крепкого вина.
— Я здесь, — прошептал он мне на ухо. — И это не сон, который рассеивается с пробуждением. — Словно в подтверждение своих слов, он прильнул к моим губам — о блаженство! — Лучше уж тебе поверить в это и привыкнуть к моему присутствию, ибо я люблю тебя, гордая моя Ланен Кайлар, и, покуда длится моя жизнь, не покину тебя.
— И не вздумай покинуть, не то я тебя из-под земли достану и вытрясу из тебя всю подноготную, — прорычала я.
По-моему, гнев мой вышел не слишком убедительным...
После того как он доказал мне, насколько все у него настоящее, мы вновь расслабленно блаженствовали друг у друга в объятиях, и я негромко проговорила:
— Знаешь, Вариен, я тут подумала: ты когда-нибудь просыпался утром от странного чувства, будто с твоим хвостом что-то не так, будто он пропал? — я ухмыльнулась. — Или оттого, что ты лежишь на спине? Готова поспорить, кантри так не спят.
Он улыбнулся в ответ.
— Почему же, спим. По крайней мере, наши детеныши так спят иногда, когда крылья у них еще не слишком развиты. Правда, в таком положении быстро начинаешь испытывать неудобство, — он усмехнулся. — Повзрослев, я лишь иногда переворачивался на спину, когда она у меня ужасно чесалась, а поблизости не было никого, кто мог бы помочь прогнать зуд. И я так завидовал тому, какие у людей длинные руки! А почему ты спросила об этом, дорогая?
Я глубоко вздохнула:
— Я просто подумала: не жалеешь ли ты, что так изменился?
На миг он умолк, призадумавшись. Это мне всегда в нем нравилось: он никогда не давал поспешного ответа, но продумывал каждое свое слово.
— Не буду лгать тебе, любовь моя. Бывают времена, когда я скучаю по своей прошлой жизни, — ответил он искренне. — Мы существа огня, и чувства наши глубоки и сильны, мы не привычны к внезапным переменам. Но хотя мне и бывает горько оттого, что я утратил крылья и лишился радости полета, хотя мне и недостает былой силы, что могла бы защитить нас обоих, я ни разу не пожалел о том, что Ветры ниспослали мне такое перерождение. Не знаю, каково предназначение у всего этого, помимо любви к тебе и стремления помочь Потерянным, однако нахожу немалое удовольствие в том, что я человек. — Он нежно убрал с моего лица непослушный локон, выбившийся из моей шевелюры. — Ланен, кадреши, любовь у кантриов — вещь серьезная. Я буду любить тебя всю свою жизнь, каким бы обликом я ни обладал. Почему же я должен сожалеть о том, что сейчас мы можем слиться не только душою, но и телом? Нет, дорогая, я не жалею о том, что стал человеком. — Придвинувшись, он вновь поцеловал меня и улыбнулся. — Какие ветры веют нынче, заставляя тебя так сильно трепетать этим солнечным утром?
Мне нравился его голос: глубокий, чистый, звучный, он словно гулко отдавался в его груди.
Я слегка отстранилась, чтобы видеть его глаза.
— Не знаю. Временами на меня словно что-то находит. Я никогда не строила никаких особых замыслов — я лишь начинала жить, когда отправилась к Драконьему острову. Не слишком хорошо представляю, чем еще я буду заниматься в жизни помимо скитаний по свету, знакомств с новыми местами и людьми, поисков новых взглядов на мир. — Я рассмеялась. — Мне казалось, что этого вполне достаточно. Если честно, ты и твои родичи — вы многому меня научили. Однако прежде я всю жизнь мечтала лишь о том, чтобы изъездить весь Колмар. Теперь же...
— А что теперь?
Я вздохнула.
