— Во-первых, — маркиз проводил инструктаж управленца после обильного завтрака, который по заверениям наставников у нас был бесплатным на ближайшее время последним, причём мы сами тоже присутствовали при этом действе. Забавно было слышать о себе в третьем лице, — эти два недоразумения с сегодняшнего дня полностью переходят под вашу юрисдикцию, которая, правда, будет состоять только в наблюдении и контроле. Им разрешено всё, но с определёнными обязанностями. Работу у них должен принимать ответственный за это человек. Как он будет обходиться с ними, меня мало волнует. Вы же ни во что не вмешиваетесь, если поставленный им объём задач каждый день будет выполняться. А задача у них одна — уборка конюшен.
Мы с бароном переглянулись.
— Я уточняю, как и где они будут жить, чем питаться, вас волновать не должно. Вы должны рассчитываться с ними за выполненную работу, как с обычными работниками, ни больше ни меньше. Поощрение за хорошее выполнение своих обязанностей приветствуется. Жить они должны вначале либо со всеми вместе, либо отдельно от таких же работников, но в подобных условиях, не лучше. Далее уже соразмерно их возможностям. Это частности и решите на месте по обстоятельствам. Как и всем несовершеннолетним работникам, выделите им старшего, но такого, чтобы особо к их работе не придирался и за них самих был в ответе. Для чего? Чтобы учились подчиняться. Всех кого они заставят или наймут выполнять вместо них свои обязанности вы допускаете к работе, причём оплата должна производиться только за выполненный объём, и не последнее значение в этом имеет качество выполненных работ. Одежда и питание как у всех. Найдут средства, значит, покупают, что хотят. Наличие оружия у несовершеннолетних регламентируется согласно законов империи или распоряжения хозяина этого баронства. Вы знаете все подводные камни в этом законодательстве: кому, когда и что можно иметь при себе в собственности. Их личная безопасность — не ваша забота, они о ней сами позаботятся. А вот возможные потери… — маркиз хмыкнул так мерзопакостно, — вы устраняете самостоятельно, поставив, конечно, при этом в известность меня лично, но от местных поборников закона своих подопечных не прикрываете. Сами пускай выкручиваются. Остальное, как у всех остальных. Есть выполненная работа, значит есть оплата, а следовательно и еда и жильё. Нет работы, значит доклад мне, а там я уже сам решу, что с ними делать. Условия с ними тоже оговорены и их они устраивают. Информация о том кто они и откуда… Для всех они беженцы, реальное положение дел не должно уйти от вас никуда. О последствиях невыполнения данного распоряжения не мне вас предупреждать, сами должны понимать.
— А если… — робко проблеяло тело управляющего, видно не на одного барона мастер наводил ужас одним своим присутствием.
— А если «если», — спародировал словесный оборот наставник, — сразу же мне доклад. Возможности для быстрого доклада у вас имеются. Отдельные распоряжения по ним я до вас доведу чуть позже, когда останемся наедине, не хочется шокировать сих «господ».
Нам не оставалось ничего другого, как вновь посмотреть друг на друга. Очень похоже, что и здесь нам спокойно жить не дадут, хотя условия, что ни говори, комфортные. Главное — это абсолютная свобода, что открывает нам невиданные перспективы, особенно принимая во внимание абсолютный контроль барона над артефактом. Да и я недалеко стою, если помнить про возможность работы с камнем. А вот кузнечное дело…
Далее шли последние зачитывания обязанностей и обязательств, и тут, вдруг, мысли, что витали у меня в голове с момента рассказа наставника барона о пропаже детей, неожиданно собрались в кучу и выдали простой, но весьма возможный результат.
Мы стоим с наставниками и Ушером недалеко от свёрнутого шатра, столы с остатками завтрака уже убрали и наступает время для прощания. Теперь мы на всё лето и начало осени предоставлены самим себе, правда, с весьма серьёзными оговорками.
Ушер о чём-то смеётся с Ниром, а учитель, приобняв барона, что-то нашёптывает тому на ухо. А вот меня неожиданно посетило озарение.
— Прошу прощения, что отвлекаю вас от столь трогательного прощания, но мне тут пришла в голову мысль.
— Не заблудилась? — неожиданно спросил Ушер.
— Кто? — не понял я.
— Мысль в твоей пустой голове! — хохотнул за побратима Нир.
Я хмыкнул. В принципе можно и промолчать, нечего распространяться о своих путешествиях, но дети…
— Нет! Чувствует себя относительно хорошо, а потому попросилась наружу, чтобы, так сказать, поделиться своей необычностью. — ответил улыбаясь я.
А чего обижаться, шутка-то вовсе незлобная.
— Ладно, хватит ребят цеплять. — молвил своё веское слово Сноуд. — О чём хотел поведать, Малой?
Я, немного стушевавшись от дум, а стоит ли, выдержал паузу и начал:
