И какая-то она спокойная очень. Не печальная, не удручённая страданиями дочери, а именно спокойная и тут меня настигла догадка. Неужели?
— И давно вы знали о болезни дочери? Нет не так, давно ли вы знали о причине болезни дочери, — в лоб спросил я.
А вот теперь спокойствие как рукой сняло. Настороженная, напряженная как кошка перед прыжком сидела она передо мной. Губы плотно сжаты, взгляд глаз как две рапиры. Где-то я сегодня это уже видел. Вот, — вот бросится и хуже того она ведь и сына попробует позвать, а у того клятва. И погибнет пацан, выполняя приказ матери, она ведь о клятве ничего не знает.
— Вы только Ферро не зовите пожалуйста, у парня клятва, он погибнет, — О вот опять удивление промелькнуло во взгляде у женщины. И вдруг она разревелась, тихо, приглушая рвущиеся громкие всхлипы. Слёзы ручьем по лицу. Она явно чего-то боится. Явно боится не за себя, а за детей и мужа.
— Вам нечего меня бояться. Я вам не враг. Я и правда пришёл помочь. Как Мани так и вашему мужу. Есть средство. Но прежде чем мы будем о нём говорить я бы хотел услышать всё, что произошло тогда с самого начала. Итак?
Она молчала, с мольбой смотря мне в глаза, но я не пытался её успокоить. Жестко и требовательно смотря на неё в ответ.
— Я поняла о нём всё когда ухаживала за ним в караване, — проговорила она, проталкивая слова между рыданиями, — Я поняла что он заразный и зараза которая в нём живёт очень страшная. Моя семья долго жила возле великой пустоши, а оттуда и не такой ужас порой выходит. И симптомы были на лицо, а мне и, правда, его стало очень жалко. Особенно импонировало то, что он в беде друзей не бросил и, хотя сам был ранен, вытащил их всех и добычу прихватил. Но если бы церковники его приметили, то он был бы не жилец. Они с такими такое вытворяют уж лучше сразу в могилу. Но и не это главное. Моя бабка была знахаркой. Впитывала в себя всё, пробовала всякие плетения, выбирая те, что ей давались наиболее легко, если конечно вовсе давались. Вот она и научила меня двум заклинаниям, что позволяли женщине с большой вероятностью рожать только девчонок. И я с детства знала, что Линчи не охотятся на проклятых землях на женщин. При случае они их просто убивают, что бы потом обернуть тело, получив очередного боевого скелета. Женщины даже в качестве зомби ими не используется, максимум живыми мертвецами, но эффекта от них в этом виде очень мало. Так вот, из женщин невозможно получить рыцаря смерти. Никто не может переродиться, так как это делает женская особь. Вот тогда я решила остаться с Дором прекрасно представляя, что будет с моим первенцем или страшная, но достойная участь дочери, участь, которая не даёт распространиться заразе на своих маленьких братцев. Или если бы это был бы сын то его участь и того страшнее. Сами понимаете, но выбор у меня был не велик.
— А если бы у Дора были дети на стороне?, — спросил заинтересованно я.
Вдруг она засмеялась. Смеялась, так же как и плакала до слез, также удерживая громкие звуки.
— И что же вас так развеселило в моём вопросе мадам. Судя по количеству ваших детей и то, что он предпочитает человеческих женщин такая опасность существовала и сейчас существует, ведь так?
— Вы мало знаете о земле, где живёте. Гномы однолюбы. Они верны всю жизнь. Ребёнок от первой женщины, он безобрядный. Они собирались, но не успели, её отравили. Она погибла насильственной смертью и тем самым дала возможность Дору через пять лет памяти жениться снова. А если бы они совершили обряд, даже не знаю. Не задумывались, почему гномов так мало. Вот именно поэтому. И ничто нельзя сделать. И такой случай как у Дора он единичный, не многие нашли в себе силы и мужество пуститься в бега с ребёнком на руках. Я думаю, в империи вы больше кардов не встретите.
В принципе всё уложилось в те рамки, что я и предполагал. Но Дору об этом ничего говорить нельзя неизвестно как он на её рассказ отреагирует. А вот Мани я бы рассказал. Я думаю, она и сама о многом интуитивно догадывается. Но родителей не казнит и не клеймит. Отличная девчонка.
— Вы только продолжайте от Дора скрывать правду. Не надо травмировать человека, то есть гнома. Хорошо?, — она кивнула в ответ, — Теперь бы я хотел поговорить с Мани. Вы не против? И наверное я ей всю правду расскажу. Она девчонка умная поймёт. И давайте не будем напрасно терять время. Разговаривать с ней я буду один. Я сниму с неё сейчас ошейник и она придёт в себя. Я с ней поговорю и предоставлю место вам. Она Вряд ли заснёт после того как всё услышит вот тогда вы и придёте душу изливать. После того как закончим с Дором я либо вновь ошейник ей одену либо если будут силы сразу проведём с Хэрном операцию. Всё понятно? А теперь будьте добры оставьте нас. Я вас позову, как закончу.
