— Мы свободные наёмники, проездом в вашем городе. Мой наставник, нет, не он, — я указал на Лола, — это мой гид по вашему городу! Мой господин сейчас занят, беседует с вашим бароном в таверне у Сёргуна, — а что я имел право, так говорить, ведь однозначно барон молчать не будет, а уж Хэрн…, — нас интересует некоторые товары, которые может быть, можно было бы заказать у вас. И ещё…, — я посмотрел в это испещренное морщинами крупное лицо и глаза полные разгорающегося любопытства и ума, — Мне сказали, что у вас есть музыкальный инструме…
— … но договорить я не успел, меня подняли за шкирку, впрочем, как и Рола и втащили в дом…
— … я уже и проклинал себя и своё доброе сердце, когда мои знакомые не вернулись из похода, — хозяин мастерской угощал нас чаем с булочками, — Я спонсировал их поход, а они очень надеялись на добычу. Они были моими товарищами по отряду. Многие в этом городе бывшие наёмники и теперь открывшие своё дело здесь. Барон налоги не большие по сравнению с другими городами дерёт, на жизнь хватает. Местную шелупонь гоняем по праздникам, когда вместе собираемся, а так в основном работа. Меня, конечно, подкосил тот случай. Сильно подкосил. Поверьт, чуть руки на себя не наложил. И вот эта деревяшка, — Фердинанд снова поднял над столом, за которым мы сидели маленькую мандолину, рассчитанную на восемь струн, — никто не покупал её. Удалось только струны продать и то по дешевке. Думал уже выкинуть ее, но рука не поднялась.
— Посмотреть можно?, — спросил я.
Нас втащили в дом как котят и усадили за этот стол. Я думал, что гном буйный и нам придёт кирдык, но оказалось, что хозяин дома просто очень обрадовался долгожданным покупателям и чтобы они не дай боги не сбежали вот таким макаром и пригласил нас в дом. А на счёт кирдыка думаю, если не купим инструмент, он точно наступит…
Классическая мандолина вот только струн многовато. Я примерился к ней. Отлично и по длине рук и по объему подходит. Что интересно, но даже царапин и пыли не корпусе инструмента нет. Но ведь гном сам говорил, что она у него, где только не валялась. Я и указал ему не это несоответствие.
Он в ответ рассмеялся.
— А это не одна её особенность, потому и цена у неё такая…, двадцать тысяч золотом!
Я даже поперхнулся чаем, а у Рола видно кусок булки не в то горло попал от неожиданности и он сильно закашлялся.
— Сколько-сколько?, — не поверил я своим ушам
— Я сказал двадцать тысяч!, — вскричал гном, вскакивая на ноги выхватывая у меня из рук мандолину и со всего размаха, схватив её за гриф, треснул ею о стоящий рядом со мной табурет.
Я уже думал…, всё! Щит, всё равно не поможет и сейчас моя голова разлетится как гнилой орех, но слава богам удар пришёлся мимо, а я в изумлении смотрел на целую мандолину в руках гнома.
Чудеса, да и только! Но ведь она целая!
— Ну-ка дай посмотрю!, — в моём голосе и капли прежнего заискивания нет, но гном не обиделся и, присаживаясь, передал мне инструмент.
— Сколько раз я так её лупасил в бешенстве от того, что не могу вернуть деньги. Не перечесть! Это сейчас я почти успокоился, как её вижу. Выкарабкался из долговой нужды, но сил потратил на это, очень много. Смотри, смотри. И следочка даже нет от удара, не то, что царапины. Ею, наверное, даже в качестве оружия пользоваться можно при случае.
Дела. А ведь и, правда, даже отметинки нет. Вот так вещь…, ничего не скажешь. Но двадцать тысяч…
— … заказ разместил я у гнома знатный. Фердинанд в шоке от того, что я согласился заплатить бешеные деньги за инструмент, предложил мне взамен скидку в половину заказа. Пятьдесят процентов от всей суммы не считая мандолины и тут я, конечно развернулся…
