"Боже, как больно!", — Мысленно заорал я, стиснув зубы, но взгляда от пасти Бобика не отводил, между тем Бобик накладывал плетение прямо через зубы проталкивая его мне в руку. Боль почти ушла, оставляя место жжению, которое увеличивалось по мере погружения в меня заклинания. Форма паутинки намертво впечаталась в мозг, что сильно удивило меня. Ведь я никогда не хвастался своей дырявой памятью, а тут такие достижения. Однако. И тут же в голове щёлкнуло, — "Навык Быстрого Изучения", ах вот он как работает. Понятно!
Операция длилась долго, порядком измучив меня и вытащив клещами боли все силы. Наконец Бобик разжал пасть, отстранившись, принялся зализывать мне рану и снова вспыхнула структура пленения зеленоватого цвета и совершенно замысловатого рисунка, что опять отпечаталось в моей памяти не смываемыми красками. Лечит! Пронеслось у меня в голове. Бобик отстранился совсем и я рухнул на алтарь. Клубы белого дыма окутали мои руки и вверх от ладоней, уткнувшихся в гладкую отполированную поверхность алтаря, поползло тепло, расслабляя и наполняя тело свежестью и силой. Лепота! В мозгу снова клюнуло, — осторожно наркотик, — но оторваться от сладкого уже не было сил.
Вырвал меня из кайфующего состояния Бобик, резко ворвавшись в мою голову и заорав:
— Не отвлекайся, смотри, что надо дальше делать, а спать будешь потом.
Он стоял уже перед трясущимся пигмеем, который орал во весь голос не слушая заверения Бобика, что тот его есть, не собирается. С горем пополам но тузику удалось провести аналогичные Манипуляции со стариком только первое плетение слегка отличалось от того которое поставил мне он. От ора, я оглох, ведь старик кричал так, что заглушал шум водопада, до орался до того, что охрип и сейчас, просто, сипел. И вдруг я его почувствовал. Волна сильной боли накрыла меня, отчаянье и страх захлестнули, гигантской волной сводя с ума. Я шмякнулся на попу, терпеть боль становилось невыносимо и я закричал в унисон хрипам старика. А потом провалился в спасительное беспамятство.
Очнулся на алтаре. Голова болит, во рту кака, горло першит. Разлепил глаза, — раннее утро. Свежо довольно, Бобик посреди постамента в позе сфинкса, а вот пигмея не видать сбежал что ли. Нет вон он за постаментом с той стороны, под кустом спит и хорошо спит и сны у него приятные, даже улыбается во сне. Я подскочил на месте как я мог знать, что он там, его же не видно, подбежал к краю алтаря, точно вон он дрыхнет скотина старая, но как я его поч… А ведь Бобик предупреждал и вчера меня накрыло тем, что чувствовал пигмей и как теперь жить? Ладно, разберёмся!
Быстро оделся, нацепил перевязь, распределил томагавки за поясом, подобрал арбалет, в кошель сложил ошейник и кольцо подаренное новым герцогом. Нож любителя жертвоприношений сунул за пояс. Вроде ничего не забыл. Спрыгнул с постамента, подошёл к пигмею, постоял немного, потом слегка ногой потряс его за ногу.
— Вставай, лежебока, все счастье проспишь.
Канн заворочался, открыл глаза. Увидел меня одетого, с оружием и попытался отползти под куст. Спросонья испугался видать, потом выпучил глаза, поднёс руки в шее, ощупал её и в глазах стал разгораться костёр радости. Меня снова накрыла волна, но уже безмерного счастья. Ну вот, мало мне было реакций уже собственного тела, так теперь ещё и пигмей будет донимать. Надо учиться закрывать этот эмоциональный канал.
— Проснулся, вонючка? Вставай, давай, у нас дела.
Старик подскочил на ноги и вдруг поклонился в пояс
— Да, господин, я готов.
Я опешил, — господин!, — интересненько!, — Ладно и это переживу. Хорошо, что могу его слышать, надо узнать какие языки он знает, может, научит.
— Пошли. Возьми мешок. Вон у постамента лежит и иди за мной.
Сам поднял пустой мешок, накинул его на плечо и двинул к кустам, пигмею же достался тяжёлый мешок заполненный продуктами, сзади идёт, пыхтит, но тащит. Выбрались на другую сторону изгороди и тут меня поразил пигмей, он так удивился, увидев раскиданные мешки и свёртки, что впал в ступор. Я пожал плечами и молча стал укладывать в пустой мешок вещи и свёртки, а когда отвлекся от собирательства, увидел, что рядом на коленях ползает сам не свой старик, собирая всё раскиданное в одну кучу.
— Не спеши, всё равно за один раз не заберём, придётся ещё пару раз идти. Пошли у нас много дел и первое это надо тебя отмыть, а то воняет от тебя сильно.
Подошли к входу в пещеры. Надо было видеть его глаза, он что думал, что жить будем под открытым небом… Наверное!
— Жди здесь никуда не уходи, — сказал, передавая ему свой нагруженный мешок. А он выше меня где-то на голову. Хороший помощник будет.
Я быстро забрался на бруствер. Небо затянуто тучами, светила не видать. В воздухе свежо. Стоянки пустые, в округе кроме нас с пигмеем не души…
Добрались по ходу до тренировочного зала. Пигмей, увидев кучи из мешков и пирамидки, оставшиеся от приборки, впал в прострацию.
