Затем настал черед «фотоальбомов».
«Фотоальбомы» – это только условное название. На самом деле вместо фотографий увлеченная мама вставляет в кармашки картинки с изображением разных предметов, обитателей животного мира и пр. [118] . Рядом – подпись, что это, желательно написанная «по складам» – в духе методики Н. Зайцева. Альбомы должны быть тематическими («овощи», «одежда», «мебель», «музыкальные инструменты», «дорожные знаки», «породы собак» и так далее). Это такой замечательный способ знакомства малыша с окружающим миром, со всем его многообразием, горизонтами и плоскостями.
Вырезать «средства транспорта», «животных жарких стран», «рыб» и прочее, а также их названия и быстренько рассовать их по кармашкам заблаговременно купленной дюжины альбомов (на 36 фотографий каждый) не составило особого труда. Но первая же «проверка на прочность» выявила несовершенство сделанных пособий: шаловливые детские ручонки так и норовили вытащить картинки из кармашков. Что делать? Что, что – заклеить кармашки прозрачным скотчем. Намертво.
А на это увлекательное занятие пришлось потратить не один вечер. Муж после детского отбоя смотрел интересный фильм, развалившись на диване. Я тоже смотрела, но клеила кармашки. Муж играл в компьютерную игру. Я не играла – клеила кармашки. Муж, молча, читал газету – я разговаривала сама с собой и клеила кармашки. В общем, с меня сошло семь потов, пока наконец-то я не доклеила эти… кармашки.
И вот – та-да-да-дам! – все было готово для занятий. Но… жизнь снова внесла свои коррективы. Ребенку (который, конечно, даже не подозревал, как важно для него «раннее развитие») подсовываемые мамой картинки были абсолютно неинтересны. Нет, интересны, но секунды на три. Потом внимание тут же переключалось на россыпь паззлинок на ковре, еще через мгновение – на красочные рамки-вкладыши, потом на обслюнявленные бублики от пирамидки, потом на кубики-цилиндрики, потом на разные музыкальные игрушки (от мелодий которых у мамы звенело в ушах). Затем это все отшвыривалось, и ребенок уползал бродить по квартире. Я бегала за ней с альбомами: «Смотри, смотри, это тукан, а вот это рыба налим»… Без толку. Что тукан, что налим, что баян с гармонью Даше были одинаково безразличны.
Внутри меня затрепыхалось беспокойство: мой ребенок совсем не проявляет тяги ко всему новому и прекрасному, какой ужас! Но потом, к счастью, на глаза попался опыт одной мамы. Она рассказывала, что ее мальчик пристрастился к тем же альбомам только в год и три и с тех пор не расстается с ними. Я поняла, что еще не все потеряно, что просто мы пока не доросли до «нового и прекрасного». И, помня заветы специалистов не форсировать события, стала ждать.
Чем мы еще занимались в тот момент? Пытались строить башни из конструктора: я строила, а Даша ломала. Ничего, успокаивала я себя, это период сейчас такой – разрушения. Пора созидания впереди. Наши игры в мячик, рамки-вкладыши, стишки-потешки-песенки – все это было каким-то… неуклюжим. Я не видела в Даше даже искры реакции на мои старания. И тогда, признаюсь, начинало казаться, что все напрасно. Твой мозг постоянно работает, ты придумываешь новые игры и занятия, так стараешься, так стараешься и, естественно, ждешь от ребенка отклика, интереса. А они – увы – пока такие невнятные.
