Малышка на заднем сиденье полностью

Посвящается каждому, у кого в это время месяца чертовски побаливают бедра

Бекка

— Ты, должно быть, шутишь, — говорю я отцу, испытывая нарастающее чувство тревоги.

Он так же взволнован, как и я — даже из-за меня — и срывает с головы свою бейсболку Солт Лайф — что является забавным, учитывая, что мы живем вдали от соленых вод — а затем проводит рукой по своим золотистым волосам, которые так похожи на мои собственные.

— Ты всерьез думаешь, что в течение следующих двух дней мы сможем усидеть на одном крошечном заднем сиденье? Ты же видел Самира. Он чертовски огромный!

— Следи за своим языком! — мама огрызается, и я сдерживаюсь от очередной порции ругательств, но только потому, что она держит близняшек — моих трехлетних сводных сестер — по одной на каждом бедре, и я не хочу расстраивать их своим визгом.

— Послушай, Бекка, я знаю, что ситуация далека от идеальной, но…

Я усмехаюсь и качаю головой.

Идеальной.

Да уж, ни хрена себе.

Нам с Самиром и его невероятно длинными ногами придется втискиваться на одно сиденье в третьем ряду папиного черного Тахо, потому что остальное пространство забито коробками с хрупкими и ценными вещами, которые — как опасается мама — могут получить повреждения, если отправятся в путь в прицепленном сзади передвижном трейлере.

— Это ужасно несправедливо, — я стискиваю зубы от досады и сжимаю в кулаке подол своей огромной винтажной футболки Fleetwood Mac, едва сдерживаясь от желания снять шлепанец и запустить им в густую, темно-каштановую и красиво уложенную шевелюру моего сводного брата. — Почему я не могу поехать с тобой, мам? У девочек есть свои собственные места!

То есть автокресла, которые занимают заднее сиденье маминого белого седана Лексус.

Я бросаю взгляд на переднее пассажирское сиденье, до потолка заваленное нашими дорожными сумками, понимая, что для меня не остается места.

— Ты будешь купаться в роскоши, в то время как мне придется довольствоваться этим… мудаком, — тихо заканчиваю я, указывая на Самира, потому что мама бросает на меня такой взгляд, из-за которого я мгновенно закрываю рот.

Самир смотрит на меня с вызовом, откидываясь назад и засовывая руки в карманы своих серых спортивных штанов. Я очень сильно стараюсь не опускать взгляд ниже его груди ради того, чтобы убедиться, является ли правдой то, что люди говорят о серых спортивных штанах. И терплю неудачу. Он ухмыляется, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не показать ему средний палец.

— О, действительно, потому что длительное путешествие с двумя малышами — такая роскошь, — саркастически говорит мама и фыркает, отбрасывая пряди своих черных волос, которые выбились из косы и падают на ее яркие темно-карие глаза, подведенные карандашом.

Справедливое замечание.

Мне тоже это не нравится. Мира и Амелия, может, и выглядят как ангелочки с очаровательными каштановыми косичками в одинаковых желтых сарафанах с белыми бантиками, но на самом деле, когда они недовольны, то превращаются в маленьких озорниц, и от их пронзительных криков у вас из ушей пойдет кровь.

Я готова буквально на все ради них. Бросаюсь на защиту от всех и вся. И даже радуюсь, мечтая, что у меня могут появится несколько таких же замечательных детей. Но когда дело доходит до того, чтобы провести с ними целых два дня подряд в дороге…

Не уверена, кто из родителей короткую палку, чтобы папа ехал с Самиром, а я — позади мамы с девочками. Мама и папа, должно быть, тоже не уверены, потому что оба гримасничают друг другу.

Самир, возможно, так же недоволен расстановкой сидений, но он не спорил все утро, как я, когда папа вытаскивал ковшеобразные стулья для второго ряда и складывал их в трейлере, а затем расставлял и переставлял коробки в Тахо словно в Тетрисе, пытаясь предоставить нам как можно больше возможностей и места в задней части, которое практически равно нулю. Папа виновато улыбается мне, вытирая пот, стекающий по его лбу, когда Самир, ростом в шесть футов и весом в двести фунтов, сгибает свое огромное тело, чтобы влезть первым, его широкая спина растягивает красную футболку с эмблемой Университета Аризоны.

Его дурацкая футболка — насмешливое напоминание о том, что он подал заявление и поступил в тот же университет, что и я, вместо того чтобы буквально отправиться куда-нибудь подальше. Поскольку в конце лета мы оба уезжаем в США, наши родители решили переехать в Тусон, чтобы мы могли сэкономить деньги, продолжая жить с ними, а не в общежитии, а это значит, что я останусь с Самиром еще как минимум на четыре года — или же пока не найду работу, за которую платят достаточно хорошо, чтобы я смогла переехать в другую квартиру — чтобы видеться с ним лишь изредка во время каникул.

К черту мою жизнь.