Просто это оказывается так легко, спихнуть проблемы и каждодневные заботы на кого-то другого. Я буквально вернулась в детство. Но так нельзя, ведь я — это я и завтра сумею сама себе доказать, что смогу справится и со злобной знахаркой… Чего бы мне это не стоило…
Проводив отца взглядом в сторону колодца, у которого Бивой набирал воду, я решив последовать его совету, отправилась в избу.
Войдя в горницу, увидела матушку и Боянку готовящих завтрак.
Матушка была ужасно расстроенной, на лбу ярко выразились морщины у сведенных в линию бровей, уголки губ были опущены, а сами губы крепко поджаты. Она занималась обычными делами, настолько погруженная в себя, что не заметила, как поставила котелок с водой в печь, даже не всыпав в него крупу.
— Мам, а ты крупу не насыпала в котелок… — сказала Боянка, вытягивая котелок из печи и заглядывая в него, потом обернувшись и проследив за материными бесцельными перемещениями по комнате, уточнила. — Ма, все хорошо? — протянула сестрица обеспокоенно.
Матушка на это раздраженно скомкала полотенце, которое держала в руках, швырнула его на лавку и резко развернувшись, ушла на свою кровать за печь. Боянка поглядев на ее эмоциональный взрыв, вопросительно перевела взгляд на меня.
— Чего такое? — шепотом спросила девочка, кивая в сторону сбежавшей матушки.
— Переживает, что я завтра уеду… — прошептала я в ответ, забираясь на лавку.
— А-а-а, ну тогда только переждать нужно. Оклемается… — сказала сестрица и сама принялась доваривать кашу.
Я тоже активно взялась за готовку. Провозившись некоторое время и накрыв на стол, мы позвали матушку и мужчин. Рассевшись позавтракали, и батька с братьями быстро заложив Кучура в телегу уехали на поле, вместе с Зелеславом.
— Скотину-то сегодня будет кому в обед накормить, сами же вернуться обещали… — думала я, помогая Боянке закрыть ворота за отъехавшей телегой.
Вернувшись в дом и перемыв всю посуду, мы пошли к Цветанке, матушка опять ушла за печь не проронив и слова. А мы, не желая ее беспокоить решили прогуляться, чтоб лишний раз не мозолить глаза.
Проходя по деревне и пересекая соседнюю улицу, увидели бегущую к нам и плачущую Франу. Переглянувшись с Боянкой, мы побежали к ней на встречу. Почти столкнувшись с ничего не замечающей от слез подругой, Боянка схватила ее за плечи и громко крикнув, спросила:
— Чего такое? Чего ревешь? — тряся Франу за вздрагивающие от рыдания плечи, спрашивала Боянка.
— Ма-а-амка… Ма-а-амка совсем, плохая-а-а… Вчера говорит, пузо тянуло, а сегодня упала посреди двора и стонет… — выла заикаясь девочка, беспомощно смотря на нас. — Я к старосте б-б-бегу, отец пьяный со вчерашнего дня валяется- я-я… Нужно ее к С-С-Сении свеэти-и-и… — отталкивая шокированную Боянку, прокричала Франа и побежала дальше по улице к дому старосты.
— Ох, беда-а-а… — протянула Боянка, смотря на отдаляющуюся подругу.
— Что же это может быть? Мать у Франы беременна, и уже не в первый раз… Может преждевременный роды начались, ведь только немногим больше половины срока вроде прошло. — раздумывала я, не зная что предпринять, поворачиваясь в сторону Франиной избы.
— Что ж делать то? — крикнула в никуда паникующая сестрица, вертя головой по сторонам будто ожидая, что сейчас из-за угла какой-нибудь изгороди выйдет решение проблемы.
— Пойдем я на нее погляжу… — тихо и неуверенно пробубнила я, сомневаясь сумею ли помочь в таких условиях.
— Зачем? Ты то, что сделать сможешь? — спросила озадаченно и удивленно сестрица, осматривая меня с головы до ног, уверенно идущую в сторону дома, где жила Франа.
— Может и ничем, но поглядеть надобно, а коли выйдет что? — сказала я.
Сестрица некоторое время смотрела мне вслед, но придя в себя от изумления, резво припустила за отдаляющейся мной.
— Ты что и вправду думаешь, что помочь сумеешь? — поглядывая на серьезную меня, спросила девочка поворачиваясь и идя спиной вперед.
— Нет… но стоять просто так, тоже не смогу, вдруг она там умрет, пока мы знахарку дождемся. — ответила сурово я, при этом думая:
— Господи… я же терапевт, я роды только в институте на практике видела, и уже не помню как их там принимать, а вдруг ее кесарить нужно? Чем я ей помогу? Тут тебе не УЗИ не антибиотиков, ничего вообще нет. — стараясь не скатиться в истерику, шла размышляя я.
Приблизившись к местами поломанному забору и пройдя во двор, через покосившуюся криво сбитую калитку, я остановилась.
На широком крыльце сбившись в кучку, сидели шестеро разнополых детей, мал мало меньше.
Они все были чем-то неуловимо похожи на Франу. Такие же стройные, даже самые младшие, длинноносенькие, некоторые тоже были зеленоглазыми, а некоторые и кареглазыми. У всех были тоненькие, розовые губки, ярко выделяющиеся на бледных лицах. Трое самых старших из них, точно были мальчиками, одна точно девочка лет пяти, а оставшиеся двое, не определялись по половому признаку, потому что были еще слишком малы.
Малыши имели примерно одинаковые стрижки, такие же, что и у ребят постарше, но одеты были только в серые холщевых рубахи, подобные той, что носила я, пока не начала говорить, ходить и проситься в туалет.
