Как все просто и как... В комнатах тепло и сухо. Пахнет флоксами — большой букет на обеденном столе. Уже начали увядать немножко: роняют на скатерть белые и розовые звездочки, у каждой пять лепестков и хвостик, в тон лепесткам. Другие звездочки не успели упасть, висят на тонких, почти невидимых зеленоватых ниточках-паутинках — хвостиком вверх — и чуть покачиваются.
Светлана жалеет бросать цветы, когда они еще живые, каждый день обирает подвядшие лепестки — со стола и те, которые еще не упали... А вот сегодня не оживила букет, забыла про него.
Константин одну за другой собрал в ладонь все опавшие звездочки, осторожно снял висевшие на зеленых паутинках. Кучкой сложил на подоконнике, спрятал Димкины пол-литра в буфет.
Светлана вошла в столовую в жакете, юбке и высоких ботах.
— Костя, если ты уйдешь, скажи тете Леле, попроси ее послушать Димку, она лежит у себя. Я ненадолго схожу к Зиминым.
— Да ведь дождь! Куда ты пойдешь! Грязь такая!
— Ничего, я ботики надела. Я встретила Александру Павловну, когда на станцию шла, она просила меня купить Верочке рыбий жир.
— Неужели завтра нельзя?
Светлана завернула в бумагу пузырек с рыбьим жиром и сунула в авоську.
— Нет уж, лучше сейчас.
Может быть, она не хочет идти завтра днем, чтобы не встретиться с Надей?
Или хочет узнать, где сейчас Надя — в Москву уехала или тоже вернулась домой?..
— Я тебя провожу, темень такая!
Эти слова звучали вопросом.
Светлана молча снимала с вешалки плащ. Константин заглянул в комнату к тете Леле. Она не спала.
— Тетя Леля, мы уйдем ненадолго.
Разумеется, самое простое было бы пойти одному, передать Александре Павловне этот нелепый рыбий жир, а Светлане остаться. Но если он пойдет к Зиминым один...
Дождь был уже не такой сильный, будто устал к ночи, а дорога еще грязнее.
Шли молча. Константин думал с ужасом: нам не о чем говорить! И еще думал с досадой и неприязнью: почему, собственно, Александра Павловна Светлане поручила купить рыбий жир для Верочки, а не поручила Наде, которая ехала в Москву? Что за бесцеремонность такая! Да еще с доставкой на дом!
— Осторожнее, здесь очень скользко! — Он взял Светлану под локоть.
Когда обошли лужу около моста, Светлана отстранила его руку. Поправила капюшон таким знакомым движением....
Им открыл Алексей, растерянно принял из рук Светланы пузырек с рыбьим жиром.
— Светланочка, да зачем ты сама! Да я бы завтра зашел!
Он не сразу заметил, что Светлана не одна, очень удивился.
— Здравствуйте, Костя! А я ведь думал... Проходите, проходите, пожалуйста, мы как раз чай пьем. Садитесь.
Верочка уже давно спала, никакой рыбий жир ей был сегодня, конечно, не нужен. Александра Павловна разливала чай.
— Спасибо тебе, Светланочка! Что же ты в такую погоду! И разве можно вечером одной ходить! Ты имей в виду: говорят, у нас неспокойно. Стали возвращаться эти... ну, как их... выпущенные уголовники. Ах, и Костя здесь! А я ведь думала...— И договорила наконец за всех троих, и за себя, и за Светлану, и за Алешу: — Я ведь думала, что ты с Надей в Москву уехал!
Константин ответил, размешивая ложечкой сахар, устраивая маленькую бурю в стакане с чаем:
— Да, мы поехали вместе. Три остановки проехали. А потом я вдруг из окна Светланку увидел на платформе... То есть мне показалось, что это она, темно уже было, я плохо разглядел. И вдруг как-то тревожно стало... Бывает с вами? — Он смотрел на Александру Павловну, только на нее.— Бывает — вдруг покажется, что сейчас, сию минуту, что-то должно случиться... нехорошее! Ну, я взял и сошел с поезда.
Александра Павловна удивлялась все больше и больше.
А Константин все с тем же напряжением в голосе рассказал, как он бегал вокруг станции, искал Светлану, потом розовый плащ в вагоне...
— Должно быть, именно это мы называем предчувствием... Когда потом случается что-нибудь, говорим: сбылось предчувствие, а когда ничего не случается — забудем, правда?
— Ну, а... где же Надя? — спросила вдруг Александра Павловна.
— А Надя в Москву поехала. Все это так быстро... и поезд уже стоял. Я, собственно, уже на ходу спрыгнул. Ничего даже ей не успел сказать.
Он повернулся к Алексею, посмотрел ему прямо в глаза. Очкарик сидел бледный, обхватив длинными узкими пальцами свой стакан, будто грел их. Кажется, первый раз в жизни Константин смотрел на него без неприязни. Вспомнились вдруг Светланины слова:
«Он очень хороший, Костя!»
И еще вспомнилось, как Светланка рассуждала о ревности и как это казалось смешно тогда.
— Спасибо, Александра Павловна. Я думаю, что нам пора идти.— Он встал.— Алеша, вы передайте Наде, что я прошу ее меня извинить.
Надолго запомнилось пожатие длинной узкой руки.
...Дождь совсем прекратился. В темных провалах между облаками были видны звезды. Мостик. Поворот к дому. Лужа на перекрестке разлилась во всю ширину дороги.
Светлана, придерживаясь рукой за забор, опустила в воду ботик, измеряя глубину.
— Осторожнее, зачерпнешь. Дай я тебя перенесу.
Вода доходила до половины сапога. Рука Светланы лежала на его плече.
