Какое? - Он и сам еще не знал. То, что комбинация Кравчий-Ольховский ушла в небытие стало ясно еще полторы недели назад. Более того, - кое кто на базе стал догадываться о его желании усилить личное влияние таким нехитрым способом...и ему дали понять, что делать это нежелательно.
Но Сергей Петрович был не тем, человеком, который оставляет последнее слово за оппонентом, - последнее слово в этой маленькой пьеске он хотел оставить за собой...
Дверь скрипнула, и Сергей Петрович неожиданно понял что в 'пазле', который он собирал последнюю неделю были пропущено несколько важных элементов.
В комнате была большая полуторная кровать...а еще две детские кроватки и манеж, и двое детей - мальчик и девочка.
- Чьи это? - Он уже догадывался 'чьи это', но хотел услышать от нее.
- Это? Это мои дети - Женя и Коля. Их родители недавно умерли - папа взорвался, а мама...вы знаете. Поэтому их мамой стала я.
Маленькие злые поросячьи глазки Кравчего сверлили нее, а она, словно не чувствуя того негатива, который исходит от ее гостя начала тихо говорить - короткими фразами.
- Я не брошу детей. Ни моих воспитанников. Ни этих, - она кивнула в сторону маленьких кроваток, - тем более этих. Своих у меня уже не будет. Наверное, не будет. Не знаю. А эти? -А это дети которые теперь мои. Отцу Евгении я пообещала заботиться о его дочери, а ...матери Николая я ничего не обещала. Я ее убила. И теперь, теперь я его мама. - Может быть не самая лучшая, но другой у него не будет. И я смогу его защитить, смогу о нем позаботиться.
Человек по натуре гибкое существо, очень приспосабливаемая тварь, котрая может быть хитрой, изворотливой, меняющей приоритеты. - Сергей Петрович был именно таким, - не самым умным, не самым одаренным интуицией, но умеющим вовремя предать, извернуться или подложить соломки. - И именно об этом он думал, возвращаясь к себе на базу в Томаковку.
Его положение оставалось все таким же шатким, и даже ухудшилось, от его группы за последнюю неделю явно откололось еще два человека. А сколько тайно?
Но это враг внешний. А ведь есть еще и враг внутренний?!- Перенесенный года два назад инсульт, два микроинфаркта и диабет напомнили ему, что и он смертен...
Смертен, смертен, смертен....Ему не хотелось умирать. Он хотел жить, дышать воздухом, гладить траву. Просто жить!
Но кроме желания жить было еще кое что. Это 'кое что' заключалось в двух парах горящих глаз и том белом свертке, который лежал в кроватке в соседней от его кабинета комнатке.
Та идея, показавшаяся ему поначалу бердовой, после визита к Екатерине, как он стал называть начальницу 'Сиротариума', уже такой не казалась.
Но спешить стоило не спеша. Еще две недели он пробовал перетянуть хоть кого то на свою сторону, - что то ему удалось, что то нет.
Впрочем, это не помешало ему, через две недели наведаться в гости к Лядовой Екатерине Тимофеевне...с гостинцами.
И гостинцы были странные и щедрые: небольшой грузовичок, забитый крупами и пищевыми концентратами, бинтами и парой бочек топлива. А еще он привез двух вихрастых пацанов и маленького розовощекого младенца пару месяцев отроду, мать которого, со слов Кравчего 'ушла вперед' во время родов.
А еще он хотел поговорить с Екатериной Тимофеевной - лично и приватно.
Их разговор длился около двух часов, после которого 'Спаситель отчества' и двое его старших отпрысков убыли восвояси, оставив хозяйку перебирать небольшой альбом с семейными фотографиями.
- Что ему от тебя было нужно, Катя? - Бортник был не взволнован, а скорее заинтересован.
- Он...он просто несчастный злой испуганный человек, а еще...еще он очень любит своих детей. И, - его Катя запнулась, и продолжила, - еще он предложил мне сделку. Личную сделку между мной и им. Все по-честному.
-И?
- Я согласилась. Думаю, что скоро нам придется достраивать складские помещения...и думать, что из продуктов и материалов нам надо будет в первую очередь.
- Катя?!
- Все в порядке. Он не попросил ничего сверх того, что я бы не смогла ему дать...
- А все таки?
- Оставь это, Игорек. Прошу тебя, и так голова болит.
Последующие четыре месяца маленький грузовичок Кравчего приезжал с регулярность раз в две в недели. Обычно он возил продукты, пару раз смог привести топливо или медикаменты.
На третий или четвертый раз он окончательно перевез свой 'розовый конверт' в кабинет начальника сиротариума, и теперь в ее спальне стояли не два, а целых три детские кроватки. А учитывая высокий статус VIP-клиентки, занявшей третью кроватку, бонной к ней, и попутно ко всем трем оставшимся детям, были приставлены Мария и доктор.
Приезжал и Кравчий. Обычно он вез с собой и маленький альбом, и запираясь в кабинете Лядовой, они о чем то долго говорили.
За эти четыре месяца было видно как сильно сдал Сергей Петрович: постоянный нервный стресс, переутомление помноженные на проблемы со здоровьем делали свое дело. Но он пока держался.
