Я не успела ее остановить и расспросить поподробнее. Неужели Соня помнила, как попала в приют? Я не спрашивала у нее, предполагая, что она ничего не знала. Но все могло оказаться хуже, чем я думала.
Убедившись, что Варя спит, я вышла следом за Соней. Понаблюдав за тем, как Егор и Сашка растирают болящие ноги после езды на лошади, я улыбнулась. Я видела, что пусть им и больно, но они очень довольны. Улыбка так и расползалась на их загоревших лицах.
— Мама! — рядом появилась Ева. Она все еще была на руках Глеба и даже обнимала его за шею, чтобы не упасть.
— Как тебе поезда, солнце? — спросила я и погладила ее по голове, когда мужчина поставил ее на ноги.
— Здорово! Лошадка такая высокая! — голубые глаза девочки засверкали, как льдинки на солнце. — Сначала мне было очень страшно. Но дядя Глеб сказал, что удержит меня и защитит, поэтому мне стало не страшно.
— Какая ты у меня храбрая, — я улыбнулась.
Ответить Ева не успела, так как прибежали мальчишки и начали наперебой рассказывать о своих впечатлениях. Я заметила, что если Егор и Ева восприняли катание на лошади скорее, как развлечение, то Сашка говорил таким тоном, что я поняла — это его. Он хочет связать свою жизнь с лошадьми. Разводить их? Присматривать за ними? Или, не дай Боже, стать солдатом?
Рано об этом, конечно, думать. Но мне все равно уже было страшно. Строго-настрого запретив детям приближаться к воде, я разрешила им побегать по поляне. Но попросила не мешать солдатам и не подходить к лошадям. Получив наставления, дети разбежались, оставив нас с Глебом наедине.
— Ты уверена, что они будут соблюдать то, что ты сказала? — спросил мужчина, с сомнением поглядев на веселящихся ребят.
— Уверена, — ответила я, наблюдая за тем, как Соню подкидывает в воздух какой-то солдатик. — Эти дети знают цену жизни.
— С чего ты...
— Их было больше двадцати, — перебила я, переводя взгляд на Глеба. — Эти дети собственными руками закапывали таких же, как они сами, детей. И все потому, что взрослые бросили их на произвол судьбы.
Глеб шокировано смотрел на меня. Затем нахмурился и перевел взгляд на играющих в салки детей. Я примерно представляла, о чем он думал. О том, как они могли так беззаботно играть сейчас? Как они могли быть такими сильными? И как смогли выжить, не смотря ни на что?
А ответ был прост — они просто хотели жить. И делали все, что было в их силах.
Дорога была бы скучной, если бы не дети. Благо старшие ехали на лошадях. Я сидела только с Соней и Варей. И если последняя большую часть времени молчала, то первая разговаривала без умолку. Я успевала только поддакивать.
— Мам, а дядя Глеб твой муж?
— Да.
— А Ева сказала, что он добрый.
— Возможно.
— Мам, скоро мы приедем?
— Думаю....
— Ого! Варя, смотри, это зайчик!
И вот так проходили все мое время в карете. По сути, Соне и не нужны были ответы. Ей нравилось делиться своими мыслями с кем-то взрослым, кто поймет ее. Девочке было пять, а из друзей у нее были лишь старшие ребята, которые всегда заняты, да малютка, которая почти не разговаривала. Да и, если быть откровенной, я сама была так озабочена физическим благополучием детей, что редко с ними разговаривала. Особенно с младшими. Признавать это было неприятно, но надо было взять ответственность.
— Когда я была совсем маленькая, у меня в саду жила большая голубая птица! — гордо сообщила Соня, посмотрев на Варю с улыбкой.
— Птьися?
— Да. Она была большой и...
Дослушать я не успела. В раму окна постучали. Я отодвинула шторку и увидела Глеба с Евой. Девочка улыбалась. Ее волосы, еще утром аккуратно уложенные в две косы, растрепались. Лицо сильно загорело. Но девочка выглядела счастливой и довольной.
— Что-то случилось? — спросила я, внимательно посмотрев на мужчину.
— Нет. Все замечательно. Только Ева хотела бы переместиться к вам в карету на следующей остановке, — спокойно ответил Глеб.
— Почему? — я перевела взгляд на Еву. — Устала?
— Да, — девочка смущенно улыбнулась.
Ох, у нее наверняка все болит с непривычки. Неудивительно, что она попросилась в карету. Надо будет растереть ей мышцы. А еще сегодня детям бы помыться и выспаться в теплых постелях. Но не думаю, что Глеб согласиться переночевать в какой-нибудь таверне или гостинице. Это дорого и непрактично. Скорее бы добраться до дома. Даже если остановимся около речки, детей к ней подпускать будет нельзя. Это опасно. Да и заболеть они могли.
«Было бы замечательно, если бы получилось остановиться в каком-нибудь городе», — подумала я, но моим мечтам не суждено было сбыться.
Следующая остановка произошла через пару часов. Лошадей напоили, люди размялись, Ева перебралась в карету, и мы поехали дальше. Я задернула все шторки и попросила девочку снять верхнее платье. Ева осталась в сорочке, которую я задрала и критически осмотрела повреждения. К счастью, были лишь легкие покраснения у колен и на бедрах. Я кивнула смущенной девочке и разрешила ей надеть платье. После чего начала разминать ей мышцы на ногах, спине и плечах. Девочка сначала морщилась от боли, но вскоре расслабилась.
