Мама для сирот полностью

— Где ты была?

Стоило мне открыть дверь своей комнаты, к которой меня проводил Алексей, я тут же получила этот вопрос в лица. В моей комнате у окна стоял Глеб и смотрел на меня отнюдь не доброжелательным взглядом.

— Прогуливалась, — спокойно ответила я, закрывая дверь. — А вы что делаете в моей комнате?

— Хотел поговорить, — мужчина быстрым шагом подошел ко мне, аккуратно взял за руку и тихо произнес: — Давай скрывать беременность, как можно дольше.

— Поздно, — я усмехнулась, освободила свою руку и прошла в сторону кровати. — Кто тот мужчина, что завтракал с нами?

— Дядя Матвей. Младший брат матушки. Он немного...

— Он уже все знает, — перебила я Глеба. — Сейчас он прямо дал мне об этом знать.

Глеб нахмурился. Я смотрела на его красивое лицо и никак не могла понять — почему он не может держать свое имение в ежовых рукавицах? Я знала, что он на это способен. Но почему-то, он словно преобразился, попав в имение. Только когда я указывала на какие-то моменты, он поступал, как хозяин. В этом доме явно происходило что-то странное.

— Вы точно ему ничего не говорили?

— Нет, но я разберусь с этим, — Глеб подошел к двери, обернулся и внимательно посмотрел на меня. — Старайся... старайся быть в комнате и не напрягаться.

И вышел, оставив меня одну.

Я вздохнула, легла на кровать прямо в верхней одежде и посмотрела на красивое кружево на ткани. Меня не покидало ощущение, что в этом место все очень странное. И дети, спешащие сбежать, и свекровь, которая преследует странные цели, и даже дядя Матвей, который вызывал во мне дрожь.

Но что тут не так? Еще и это странное давящее чувство, словно за мной наблюдает множество глаз. Вчера ночью и с утра, я этого не заметила. Но сейчас даже пару раз огляделась, чтобы убедиться, что в комнате никого нет.

— Это все очень странно, — прошептала я, садясь на кровати и опуская ноги на пол.

«Про беременность Матвей знал, но про потерю памяти нет. Значит, ни доктор, ни волхв не рассказывали ему этого. Но кто тогда? Возможно, кто-то подслушал прямо перед уходом доктора?»

А учитывая, как сильно им нужен ребенок, меня теперь будут держать под особым присмотром. Сбежать будет куда сложнее. Но надо хотя бы узнать, как Надя сбежала в прошлый раз. Сегодня на прогулке я заметила, что по периметру ходят стражники. Они обходят всю территорию. Надя смогла попасть в момент смены караула? Но как она вообще добралась Верхних Голубков? Точно не своим ходом. У нее был сообщник? Но кто?

Я встала с кровати и начала исследовать комнату. Во мне горела надежда, что Надя вела дневник. Возможно, там бы был хоть намек на то, кто бы мог ей помочь.

Я ощупала матрас на кровати и тот, что был на подоконнике. Осмотрела письменный стол, но ничего кроме счетов, каких-то документов и писем не нашла. Дальше шел книжный шкаф, в котором я перетрясла все книги. В одной из книг лежало письмо в виде закладки. Или оно было спрятано?

Письмо упало на пол, когда я раскрыла книгу. Подобрав желтоватый лист бумаги, я аккуратно раскрыла уже распечатанное письмо.

«Дорогая моя Надежда, если ты читаешь это письмо, то, скорее всего, я умерла. Я очень надеюсь, что ты найдешь это письмо до своего замужества. Мне столько всего хочется тебе написать! Сейчас, смотря на маленькую тебя в кроватке, я понимаю, что не смогу увидеть твое взросление, твое становление красивой девушкой и твоих детей. Но знай, мама очень тебя любит, и всегда будет любить, даже когда меня не будет рядом.

Ты была зачата не во имя любви, Надя. Ты была зачата в имя блага человеческого. Именно так считал твой отец. Он ждал от тебя выдающихся способностей. Он хотел, чтобы ты была сильной. Но ты родилась самой обычной малышкой. Во всяком случае, он так считает.

Надежда, моя малышка, помни, что в тебе скрыто очень многое. Ты просто должна ждать, должна быть сильной и терпеть до последнего. У тебя есть дар, малышка. Не отцовский, а мой. Ты наследница рода не только Романовых, но и Лебедевых. Однако наш дар слишком сложен для детей, поэтому он проявится только тогда, когда ты сама будешь готова.