Не в силах противится голову, я мысленно приказала всем замереть. В это же мгновение вокруг меня наступила тишина. Она показалась мне такой оглушающе неестественной, что я с трудом, но открыла глаза.
Передо мной открылась странная картина — все, кто был рядом со мной, сейчас замерли, словно кто-то нажал на пульте кнопку паузы. Живот все еще скручивало от боли, но она становилось все меньше по мере того, как я оглядывала место действия.
— Что тут происходит? — ошарашенный голос Алексея нарушил тишину.
Я поднялась на ноги, все еще придерживая живот. Я боялась, что что-то могло сучиться с ребенком, но голос, который успокаивал меня во время приступа, не казался мне злым. Напротив, он звучал очень знакомо и совсем невраждебно.
— Хотела бы я знать, — произнесла я, а затем добавила, когда Алексей подошел ко мне поближе: — Предполагаю, что эта рука почему-то стала меня слушаться.
Я приподняла свою руку, за которую по-прежнему цеплялась ладонь русалки. Алексей отшатнулся и с отвращением оглядел мертвую конечность.
— Что это такое? — спросил он, не скрывая своего отвращения.
— Рука русалки. А теперь беги в псарню, — скомандовала я, когда заметила, что рука Матвея начала двигаться.
Алексей не стал спорить. Он быстро пробежал вперед и скрылся за дверью, где послышался тихий скулеж. Ага, значит, на животных это не подействовало. И то благо. Я, с трудом переставляя ноги, подошла к Глебу и схватилась за край его рубашки, чтобы устоять.
Что-либо сказать я не успела, так как Матвей смог сбросить с себя оцепенение быстрее.
— Как ты... Как ты смогла подчинить ее?! — громко вскрикнул дядя, прежде чем я смогла ответить.
На этот вопрос у меня не было ответа. Я же не делала этого специально. Оно само так вышло. Я даже не представляла, что смогу сделать что-то такое. Сначала я надеялась, что смогу как-то вырваться и ударить Матвея. Но после появления стражников все надежды испарились. Я не была наивной, чтобы поверить в то, что дядя оставит меня в живых только из-за того, что я беременна. Поэтому русалке, пусть и только ее руке, я была очень благодарна.
— Я никого не подчиняла, — произнесла я, без страха. — Это ты превратил все имение в свою игру!
— Заткнись, паршивка!
Матвей ринулся вперед, схватился одной рукой за отрубленную кисть русалки, а второй а мою руку.
— Отдай мне ее! Немедленно! Ты, дочь блудницы, как посмела...
Он замахнулся и ударил меня по лицу. В голове сразу зазвенело, но удержалась на ногах. В глазах все плыло, но я не собиралась сдаваться и умолять меня не трогать. Такие люди, как он, только радуются, когда видят отчаяние других.
— Фас, — тихий, ровный голос Алексея я расслышала очень хорошо.
И рычание собак донеслось до моего слуха отчетливо. А еще я, словно в замедленной съемке, видела, как стая собак набрасывалась на Матвея. Зубы и когти рвали его плоть. Он кричал и пытался защититься, но все было бес толку. Кровь, куски одежды и плоти летели в мою сторону.
Не выдержав, я закрыла глаза, медленно опустилась на колени и потеряла сознание. Такого я выдержать уже не смогла.
***
