— Ты совершенно права. Ставят на учет и сообщают родственникам. Но, к счастью, у нас все ленивы и торопиться не любят. И пока в психиатрической клинике, где на тебя и в самом деле, завели карточку, собирались да копались, я успела завести небольшую интрижку с главврачом и… — Полина победно и лукаво улыбнулась. — Не то что родителям не сообщили, а и записи о тебе не осталось.
— Ты просто гений, Полинка!
— Нет. Я просто женщина! Немножко более решительная и наглая, чем некоторые. Так что с психушкой все уладилось, а вот к тебе в пятую городскую меня раньше, чем разрешил главврач Георгий Геннадьевич, на которого они там все чуть ли не молятся, и не пустили. Эта больница оказалась каким-то удивительным местом! Я нигде еще не видела такой чистоты, такой заботы о пациентах и такой неподкупности всего персонала — от дворника до главврача. Мое невмешательство, кажется, и в самом деле пошло тебе на пользу.
— Больница действительно потрясающая, и Георгия Геннадьевича они все очень любят и уважают. Наверное, в любой другой клинике я бы за три с половиной недели с тоски умерла, а отсюда даже уходить не хотелось. Я сейчас, когда уже все позади, начинаю понимать, как хорошо у них продумана система реабилитации. Потом как-нибудь обязательно попробую тебе объяснить.
— Да уж я и сама поняла, что не из тупого упрямства там люди с такими лицами работают, что ни в тупости, ни в упрямстве их обвинить и в голову не придет. В общем, ожидая твоего выздоровления и улаживая дело с психушкой, я три недели прожила в Перми и, честно говоря, очень довольна. Отличный оказался город. И красивый, и музеи с театрами есть, и клубов всяких полно, и климат чудный. Это тебе не наши морозы. Здесь зима — просто праздник. И снега куча, и не холодно.
— Да, климат прекрасный. — И Анжела уже спокойно, без всякого стеснения или напряжения стала рассказывать подруге о своей жизни в Северной столице.
Девушки засиделись далеко за полночь и легли спать уставшие, но зато с чистыми легкими сердцами, не скрыв никаких тайн. Впереди было еще трое суток пути, в которые можно было теперь беззаботно болтать о чем угодно, читать или просто смотреть в окно — любоваться пейзажами.
Анжела вслед за Полиной выскочила на заснеженную платформу и поежилась — в Вестюжанске, как и всегда в начале февраля, был мороз. Девушки нырнули в ветхое здание вокзала, прошли по пустому гулкому залу ожидания и вышли на площадь. Не успели они сделать и нескольких шагов, как к Полине кинулся радостно улыбающийся черноволосый смуглый мужчина. Он подхватил Полину на руки и весело закружил свою звонко смеющуюся подругу по всей маленькой привокзальной площади.
— Да пусти же, сумасшедший! — наконец не выдержала Полина. — Как тебе не стыдно! От восторга ты забыл про Анжелу! — И она потянула смутившегося Салика к одиноко стоявшей подруге. — Вот, познакомься, это и есть мой Салик. И прости его за бестактность, но он просто ошалел от радости, как ребенок.
— Здравствуйте! — Анжела протянула руку и встретила мягкое пожатие сухой ладони.
— Я очень рад с вами познакомиться. Полина так много о вас говорила, что я уже заочно проникся к вам самыми теплыми дружескими чувствами.
— Спасибо, — Анжела смущенно опустила глаза, — я очень вам благодарна. Вы столько сделали для меня, совершенно вам чужой и незнакомой женщины… И подарки…
— Ну что вы! Как не совестно! — Салик даже притопнул от возмущения. — Какая же вы мне совершенно незнакомая и чужая, когда вы — самая близкая подруга женщины, которую я люблю больше всего на свете?! — Он нежно притянул Полину к себе и поцеловал ее.
— Ну, хватит любезностей и нежностей, — скомандовала Полина. — Считайте друг друга друзьями и обходитесь без лишних церемоний, а то мы так все трое замерзнем и умрем с голоду.
— Конечно, конечно, извините, — засуетился Салик, — пойдемте скорее в машину. — И, подхватив все вещи, быстро пошел вперед.
— Ну как? — подмигнула Полина подруге.
— Здорово! Он просто прелесть! И так тебя любит!
Девушки нырнули в теплый салон «Форда», и он, заворчав, мягко тронулся с места.
— Ты, наверное, хочешь скорее домой, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Полина. — Поэтому мы сейчас привезем тебя прямо в объятия соскучившихся родителей, а уж завтра ты, без всяких разговоров, идешь с нами в «Сибирэллу» отмечать свое возвращение.
— Да что отмечать-то? — Анжела опустила голову. — Ведь никакого триумфа, даже наоборот.
— Глупости какие! Ты столько времени не была в родном городе, что одного этого уже было бы достаточно, чтобы устроить праздник. А ты еще и рассталась наконец со своим Вольдемаром, оказавшимся, как я и думала, редкостным подонком. И не просто рассталась, а выбросила его из своего сердца, залечила рану и теперь открыта для новой жизни. Это ли не повод для радости?! Ты вспомни, когда я из Москвы вернулась, так чуть не месяц гуляла.
— Приехали! — радостно воскликнул Салик, затормозив у Анжелиного дома.
