Он никогда не задавал домашнего задания. Суть той методики – и сейчас я понимаю, что она работает, – заключалась в следующем.
Урок из сорока пяти минут он разделял на три части: пятнадцать минут – повторение предыдущего материала с ответами самих учеников, пятнадцать минут – новый материал, и последние пятнадцать минут он читал юмористические рассказы разных сатириков, я запомнил Михаила Зощенко.
Конечно, когда начинался новый урок и Генрихович начинал спрашивать, какой мы читали рассказ на предыдущем уроке, все сразу вспоминали и пройденную новую тему и отвечали очень хорошо, двоек и троек у класса по истории в тот год не было.
Уже позднее, в десятом классе, мне повезло познакомиться с книгой сатирических рассказов Зощенко. Теперь всегда со мной его знаменитые фразы: «Ничего я на это не сказал, только говорю», «А чай-то ваш шваброй пахнет!» и так далее в том же духе.
В старших классах увлекался резьбой по дереву. Запах свежей стружки, которую строгал папка рубанком с хорошо высушенных деревянных досок, впитался с детства.
Очень любил уроки труда, которые у нас вёл бывший фронтовик Иван Николаевич. У него было осколочное ранение, и его правый глаз, как и у меня, смотрел в сторону.
Он научил нас делать табуретки, на станке точили шахматные фигурки. А коней я позднее вырезал из сухого куска осины – самой мягкой и податливой для резьбы древесины.
Главное, нужны инструменты для работы с деревом. Первые мои инструменты были сделаны отцом в кузьмехе. Деревянный молоток – киянка, стамески – широкая и узкая, и два острейших косых ножа – маленькая и большая заячьи лапки.
Этим богатством я был доволен почти год, пока в новом хозяйственном магазине не увидел набор для резьбы по дереву.
В синей коробке из жёсткого картона были плотно уложены разные стамески и небольшой точильный брусочек из мелкого абразива для правки инструмента перед работой.
В открытой коробке на витрине они поразительно блестели, а ручки отливали матовой белизной прочной пластмассы. Набор стоил безумных денег, дороже бутылки водки, как пошутил папка, когда я выпрашивал у него купить этот набор.
В этом наборе были стамески с волшебными названиями: прямая стамеска – нужна для обработки деревянных заготовок и вырезания простых углублений; косая стамеска – имеет лезвие, которое скошено под углом сорок пять градусов; угловая стамеска – похожа на английскую букву V; стамеска полукруглая – это, пожалуй, самая главная разновидность данного инструмента; клюкарза – очень похожа на полукруглую стамеску, но на конце у неё загогулина в виде полукруглой клюки; цезарики – тоже можно назвать разновидностью полукруглой стамески, однако они имеют более узкую рабочую часть; штихели – имеют грибовидную рукоятку и косой резец, их применяют главным образом для вырезания канавок; клёпик – это мини-стамеска по дереву, которая имеет тонкую заточку узкого лезвия, похожую на острый листочек. Этот инструмент применяют тогда, когда обычные стамески не могут создать рисунок нужной точности. Уф-ф…
Когда я всё это, или почти всё, точно уже не помню, рассказал вечером на семейном совете, бабушка первая заняла мою позицию и сказала папке: «Купи уже ему этот набор, хоть по дворам шляться не будет».
Набор был куплен, шахматы с красивыми конями выточены, были сделаны резные заготовки для шкатулки из сухой досочки благородного кедра, но ещё этой породы дерева найти не удалось.
В планах было вырезать орла с распахнутыми крыльями, Мадонну с младенцем, распятого Иисуса Христа, но не случилось.
Потом увлёкся техникой маркетри, когда в тоненьком кусочке деревянного шпона вырезаются и заполняются мозаичными кусочками других пород шпона различные картинки. Очень красивая техника.
Но добыть шпон в те времена не представилась возможность, а в магазине он не продавался. Да и десятый класс налагал особенные обязанности: надо было учить билеты к выпускным экзаменам в школе.
Времени на увлечения практически не оставалось, но это не относилось к чтению.
Окончание школы запомнилось ещё и безумной, просто запойной тягой к чтению. Старшая сестра к этому времени вышла замуж и переехала. Навещая её в квартире матери мужа, где обосновались молодые, я открыл настоящую сокровищницу в серванте: полные собрания сочинений Пушкина, Лермонтова, Блока, Алексея Толстого, Теодора Драйзера, Джека Лондона и кучу книг из серии «Большая всемирная литература».
Недоступное богатство для нашей семьи! Родители были простыми рабочими, и покупка книг не входила в необходимые нужды.
Я выпрашивал по одной книге и ночи напролёт проглатывал содержание.
У Блока наслаждался стихами о прекрасной даме. С интересом прочитал «Петра Первого» Алексея Толстого, «Финансиста» Теодора Драйзера. А рассказы Джека Лондона про золотую лихорадку, про Малыша и Смока стали для меня открытием.
Много было прочитано. Отец, уходя утром на работу, выключал свет в моей комнате и укрывал одеялом.
А вечером была нравоучительная беседа: испортишь глаза, нельзя так много читать, что там такого необычного в этих книгах?
